Восемь

Картер И. С.

Я смотрю, как она уходит.

Как напрягаются ее плечи.

Как ткань юбки скользит по ее бедрам и кружится вокруг лодыжек при каждом шаге.

Смотрю ей вслед, а девушка ни разу не оборачивается.

Клянусь, что каждое слово и каждый аккорд предназначались для меня. На короткие несколько моментов там были только мы вдвоем, и она достучалась до меня, задела за живое в то время, как я был неспособен и не желал подпускать кого-либо так близко.

Но правда в том, что девушка даже не знала, что я был здесь.

Глава 13

Холли

Что

это, мать его, такое было?

Откуда он, черт побери, пришел?

Почему он сидел и смотрел на меня?

Я выдыхаю, как мне кажется, в первый раз с тех пор, как, открыв глаза, встретилась с его холодным и суровым взглядом серых глаз. Небрежно поставив свою гитару в угол маленькой гримерки, тяжело опускаюсь на маленький диванчик.

— Блять, Рейч, — матерюсь я в пустой комнате. — Это ты во всем виновата.

— Во всем, во всем? — спрашивает Зои в приоткрытую дверь, прежде чем подойти ко мне сзади и крепко обнять руками за плечи.

— Ты такая напряженная, моя ягодка. Чью задницу мне нужно пойти и надрать?

— Задницу Рейчел, — гневно выдаю я. — Хотя, догадываюсь, что надрать — это не то, что ты выбираешь, когда это касается ее задницы.

— Нет, — мечтательно выдыхает подруга. — Ты видела ее крепкую округлую попку? Я бы ее отшлепала немного, но уж точно не хотела бы надрать.

— Слишком много информации, — выдаю я, выбираясь из кольца ее рук и вжимаясь глубоко в диванные подушки. — Ты сегодня рано.

— Не совсем, «Аврора» открывается через… — она смотрит на свои наручные часы, — десять минут, а сегодня я работаю в основном баре одна, откуда мне придется наблюдать, как моя коллега очаровывает массы своим убийственным голосом и восхитительными песнями.

— Рейч послала тебя подбодрить меня?

Зои хмурит брови и выглядит так, будто по-настоящему находится в недоумении.

— Нет, я не видела ее с тех пор, как она ушла на работу. Она начинает работать раньше, чем я, к тому же, ее вызвал большой босс — он приехал раньше, чем планировалось.

Поджимаю под себя голые ноги и поправляю подол своего платья, чтобы тот не слишком помялся.

— Знаю, — отвечаю я, не глядя на нее. — Я только что видела его брата, пока проверяла звук.

— О, — говорит подруга, и в ее голосе проскальзывает нотка интереса и немного озорства. — Тот самый сексуальный ботаник?

— Именно он, — отвечаю я, не подумав.

— Ха! Значит, ты считаешь, что он сексуальный?

— Я этого не говорила, — быстро отнекиваюсь я, бросая на нее презрительный взгляд, пока Зои злорадствует и плюхается рядом со мной.

— Он слышал, как ты поешь? — направляет она разговор в нужное ей русло, поигрывая бровями.

—

Не знаю, — признаюсь я. — Я открыла глаза в конце песни, а он сидел там и пялился на меня.

— Он сказал тебе что-нибудь?

— А как же двадцать вопросов? Если хочешь узнать о нем побольше, иди и познакомься. Ох, — ухмыляюсь я, и у нее хватает приличия покраснеть, — ты ведь уже знакомилась с ним однажды.

— Я не та, кто может им заинтересоваться, — язвит Зои в ответ.

— И я тоже.

Подруга смотрит на меня взглядом, в котором читается «правда, что ли?», прежде чем встать и пойти к двери.

— Ну да, ну да, ты так говоришь, но твое лицо говорит об обратном.

До того, как начну спорить, подруга посылает мне воздушный поцелуй и выходит за дверь. Она закрывает ее за собой с мягким щелчком, а я сижу в тишине и размышляю над ее словами.

Рейчел и Зои говорили мне, что по моему лицу очень легко определить мои истиные чувства. Они обе твердят, что я не умею скрывать эмоции, и они написаны у меня на лице. Не знаю, как вести себя по-другому. Но, по правде говоря, хоть брат Нейта меня и заинтриговал, это ничего не значит. Несмотря на то, что у нас разный образ жизни, я вижу в нем то, что чувствую в себе.

Пустоту.

Душевную боль, давление в груди, абсолютную пустоту.

Да, должна заметить, он привлекательный, но мне не нужен мужчина, у которого такое пренебрежительное отношение к другим, и неважно, с каким горем внутри он живет. Трагическое событие никому не дает права быть засранцем, потому что хоть тебе и больно, ты понятия не имеешь, с какой болью вынужден жить другой человек. И речь не идет о том, чтобы поставить себя на его место; все дело в понимании. Ты не можешь знать, что переживает в душе другой человек.

— Эй, — я слышу мягкий голос Рейчел из открытой двери. — Не желаешь начать пораньше сегодня? Нейт здесь со своим братом, и «Аврора» уже открылась, поэтому, думаю, ты можешь выступить и уйти домой до рассвета, в кои-то веки.

Моргаю, чувствуя сухость от того, что смотрела в никуда так долго.

— Извини. Как долго я здесь?

— Больше часа. Зои сказала, что разговаривала с тобой как раз перед открытием.

Я снова моргаю и оглядываюсь вокруг себя, мышцы начинают ныть, когда выпрямляю затекшие ноги.

— Кажется, я ушла в себя. Извини.

— Да ладно. Ты не работаешь в баре сегодня, поэтому, — продолжает она с надеждой в глазах. — Не хочешь ли выйти на сцену примерно через минут десять? То есть, ты сегодня выступаешь, и, полагаю, проверка звука прошла успешно?

— Да, все хорошо, — снисходительно соглашаюсь я. Мои мыслительные процессы заторможены, мозг все еще виснет от мыслей о преследующих меня серых глазах.

— Здорово, — счастливо восклицает Рейч, ее глаза сверкают за стеклами очков. — Я объявлю тебя, а потом ты выйдешь и сделаешь свое дело. Уже предвкушаю реакцию Нейта.