Восемь секунд удачи
Шрифт:
– А далеко отсюда до стаба?
– Если без приключений обойдется, завтра доберемся.
– Это, получается, сутки. Сутки, Март, всего лишь сутки меня потерпи. Это ведь немного.
– Да сутки я вытерплю, стоя по горло в дерьме кипящем. Дело ведь не в этом, а в тебе. Много жизней потерять придется, пока не скажешь сам себе, что Март был прав. Любовь, Чит, для дураков придумали и для тех, кто платить не любят. На жадного ты не похож, значит, дурак, а дураки здесь умирают быстро и часто. Умней Читер. Срочно умней. Это несложно, надо
Глава 13
Жизнь шестая. На мертвой земле
Осторожно пригнув мешающую ветку, Читер внимательно изучил открывшееся пространство. Лесополоса, вдоль которой двигались чуть ли не целый час, заканчивалась, упираясь под прямым углом в широченную ленту шоссе. За дорогой стеной стояли деревья, но чтобы до них добраться, придется пересечь обширное открытое пространство.
Не оборачиваясь, сообщился Марту:
— На тот случай, если ты не видишь, мы добрались до дороги. Ни слева, ни справа никого не видно, но там далеко не заглянешь, слишком много брошенных машин, обзор закрывают.
– За дорогой еще одна лесополоса, метрах в пятидесяти, — заявил Март. – За ней будет поле подсолнуховое, по нему можно незаметно проскочить, подсолнухи там высокие. Мертвяков ни слева, ни справа поблизости нет, но за дорогой шастает что-то живое, приличного размера. Может собака, может кабан, хрен поймешь. Для меня картинка, как смазанный негатив. Сильные искажения. Если напрячь мой дар на полную, вижу цветные пятна живых объектов. И некоторые предметы могу лучше видеть. Главное, чтобы температура у них была выше, чем у всего остального. У мертвяков ускоренный метаболизм, они, чем круче, тем сильнее нагреваются и тем ярче выделяются. Я маленько приловчился, могу даже уровень определять. Неточно, конечно, но могу.
Читер на протяжении монолога Марта даже дышать перестал. Боялся вспугнуть. Впервые за все время спутник приподнял завесу над своей главной тайной. Да, у него и правда припасена волшебная способность, он, оказывается, может видеть зараженных без помощи глаз.
— Так ты и за препятствиями можешь их засекать?
– Совсем тугой, что ли? Вот как я, по-твоему, заметил ту парочку возле элеватора? Через стену заглянул, что ли?
– Да, понял, сглупил я с вопросом. И как далеко это работает?
– Почти все умения иммунных зависимы от уровня удовольствия и всего прочего. Метров за сто я в большинстве случаев могу мертвяка разглядеть, а если в хорошей форме, так и за двести.
— Я так понимаю, сейчас у тебя форма не лучшая.
— Бывали и похуже деньки, но да, этот хреновый.
– Сто метров, это ни о чем. Асфальт приподнят на насыпи, если среди машин стоят твари, они засекут нас, как только мы выберемся. Слишком ровная дорога, видимость вдоль нее отличная.
— Ты слишком много болтаешь. Здесь, Чит, невозможно все время в кустах торчать. Да и кусты не от любого взгляда защитят. Сейчас
– - Уверен, что бежать сможешь?
– Придерживай меня за руку. Если что-то под ноги может попасть, предупреждай. И на краю асфальта предупреди, он сильно нагрелся, в сравнении с землей, у меня там из-за этой разницы сплошная аномалия, все расплывается.
Несмотря на вовремя высказанное предупреждение, Март сильно споткнулся на краю дороги, пришлось его под руку поддержать. Странное у него умение, даже в болоте работало безукоризненно, а здесь, в нормальных условиях, такие шутки шутит.
Дальше промчались без заминок, но уже вбегая под защиту кустов и деревьев, Читер чуть от инфаркта не свалился, – из под ног рвануло что-то грязно-серое, волосатое, большое, да еще и с рогами. Перепугался знатно, непроизвольно выкрикнув крайне неприличное слово, коим в малокультурных кругах принято называть женщин нестрогого поведения.
– Где? – заинтересованно уточнил Март.
– Да нигде. Тут коза. Напугала до полусмерти.
– Я же говорил, что здесь непонятное бродит. Везучая животина, козлятину мертвяки уважают, быстро подъедают. Значит, ходячих поблизости нет, раз не унюхали.
– Ты пригнись, тут повсюду ветки сухие торчат. Хреновая лесополоса.
– Она узкая. Сейчас пройдем, а там подсолнухи начнутся. Ты сам поберегись, мне-то без разницы, а вот у тебя глаза на ветках останутся.
– Вижу я эти подсолнухи. За ними что-то непонятное, не могу разглядеть. На пожарище похоже. Сгорело поле, только та часть, которая вдоль лесополосы, нетронута.
– Никакое это не пожарище.
– А что это?
– Не видел никогда?
– Ты о чем?
– Сейчас ты станешь сильно удивленным. Приготовься.
То, что Читер во всей красе разглядел спустя пару минут, действительно не оставило его равнодушным. Нет, он и до этого, пробираясь через подсолнухи, видел, что пожарище, начинающееся дальше, выглядит как-то странно, если не сказать больше. Но действительность превзошла самые невероятные предположения.
Март был прав, это не пожарище. Это, вообще, непонятно что. По некоторым признакам можно предположить, что поле подсолнухов здесь заканчивается не просто так. Его будто обрезали исполинским ножом, что обычное дело на границах кластеров. Дальше, по законам Континента, должен начинаться новый, в той или иной мере отличающийся.
Но этот отличался до такой степени, что его кластером называть язык не поворачивался.
Да это хрен знает что.
Дальше начиналась чернота. Абсолютная чернота. Вначале тянулось ровное поле, засеянное какими-то низкими злаками. И стебли, и колоски выглядели так, будто их с идеальной точностью вырезали из цельных кусков самого отборного угля-антрацита. В просветах между побегами просматривалась земля, такого же траурного цвета. И за полем, вдали, гамма аналогичная – ни одного радужного или хотя бы серого пятна.