Восемь самураев
Шрифт:
Елена рассудила, что дело слишком ответственное, окончательное решение за Артиго, и стоит предварительно указать важные моменты.
— Платить за вашу службу нечем, врагов у нас до жо… хватает. Пока трофеями разжились, но что дальше будет — Пантократор знает, а больше никто. Дорога дальняя и опасная, как Профит на Пустошах, — изложила она краткую программу. — Так что настоящее темное, а будущее мрачное. Будет провиант и деньги — разделим и наградим сообразно. Не будет, тогда как получится. Если подходит, я передам господину.
— Если разделите добычу по справедливости, поровну, каждому
Колине лекарке определенно стал нравиться. Несмотря на тяжкое горе, совиный человек был обстоятелен, рассудителен, мыслил здраво. И мечник весьма пристойный, не будем забывать главное.
— Если не по справедливости, заплатить нам все равно хватит, — закончил мысль «святой».
— Понятно… — неопределенно сказала женщина. — Передам господину.
Дружинники-наемники вновь начали переглядываться, тихо перешептываясь. Колине смотрел поверх деревенских крыш, показывая, что его это все не слишком волнует, он уйдет и так, и так. Выразителем общего настроения в итоге выступил Обух. Он пригладил короткую бородку, шмыгнул носом и промолвил:
— Все лучше, чем с бароншей закусываться, — Обух глубокомысленно качнул головой, показав на макушке тень грядущей лысины. — Тогда так, если поступите по-честному, будем премного благодарственные. Если нет, до Фехана добредем за кормежку и защиту, а там Бог вам судья.
Какая еще защита, вскинулась было женщина, и сразу же тормознула, вспомнив, что кругом сословное общество. Алебардист наверняка имеет в виду покровительство дворянина. Очень полезная штука в пути может быть…
— Сгодится такое?
Интересно, подумала Елена, почему они вежливо просят, а не требуют свою долю? И сама же ответила: видимо понимают, что дело рискованное. Бычить на дворян вообще опасно, тем более, когда у тебя нет решительного перевеса. Колине хорош, но, похоже, в деньгах особо не заинтересован, ему бы уйти подальше от здешних мест, а там прокормит меч. Остальные же бойцы средние, против Армии не выстоят. Остается уповать на господскую честность.
— Сгодится, — кивнула женщина. — Передам.
— Фух, славно, — Обух выдохнул с облегчением. — Как чуяли, добро все на телегу скинули, когда барон сюда направил. Жалеть не о чем.
Пульрх машинально погладил ватник на груди, там, где обычно скрывал конверт с портретом. Колине молча кивнул. И так состоялась предварительная договоренность. Мару и Лару спрашивать не стали, Елена скривилась, однако решила, что в чужие отношения лезть с эмансипацией пока не стоит. Артиго удостоверил соглашение без лишних вопросов, и «найм» за кормежку до города состоялся. Задача основной дележки пока зависла, Бьярн, опытный в нюансах грабежа, решительно заявил, что претензия, в принципе, обоснована и оплачена кровью, но добыча разнообразна, так что следует добраться до города, провести оценку, все взвесить на проверенных городских весах с честными гирьками и прочими эталонами. Желательно бОльшую часть обратить в монеты и тогда уж провести окончательный
Таким образом, Несмешная армия увеличилась почти вдвое, и Артиго стал в какой-то мере похож на настоящего дворянина со свитой.
* * *
— Не могу, — понуро сказала Гамилла. — Не получается…
— Колдовство не действует? — уточнила Елена. — Пришло и ушло?
Арбалетчица лишь молча кивнула. лекарка немного подождала и оказалась вознаграждена за терпение. Гамилла тише и чуть спокойнее объяснила:
— Там… когда император едва не погиб, я вновь ощутила…
Она пошевелила пальцами с выражением тяжкой муки на лице, не в силах подобрать слова, понятные собеседнице.
— Благодать, наверное… не знаю как лучше назвать. Сошествие силы, которая наполняет светом и мощью каждую телесную частицу. Сходит на острие болта и сокрушает все на пути. Так, словно Господь направляет твою руку и стрелу.
— Понимаю, — серьезно кивнула Елена. Благодаря воображению человека XXI века она и в самом деле могла с легкостью представить описанное. У Гамиллы утверждение вызвало неприкрытый скепсис, но спорить арбалетчица не стала.
— Это было как вспышка в ночи, как удар молнии. После долгой, долгой тьмы. И мне показалось, что дар ко мне вернулся. Я была счастлива…
Женщина-стрелок покрутила самострел, будто удивляясь, как у нее в руках могла оказаться столь нелепая вещица. А Елена подумала, что если бы не видела собственными глазами разлетевшийся на куски столб, никогда не поверила бы в удивительную мощь дара «повелителей стрел». Проникнуться дополнительно помогало и ноющее ухо. Некстати вспомнилось, что Сантели тоже остался без части органа слуха, только в более радикальном варианте, чуть ли не пол-раковины отхватило.
— А потом оказалось, что повторить чудо я не могу, — горько вымолвила Гамилла. — Никак не могу. Дар вернулся… но только на раз. И снова пропал. Без следа.
— Ну и что? — деловито спросила Елена.
Несколько мгновений арбалетчица смотрела на лекарку, открыв рот, с выражением овечьего изумления на скуластом лице. Затем щелкнула отвисшей челюстью и выдавила, спотыкаясь на каждой букве:
— Ч-чег-го?..
После опомнилась и возопила, потрясая оружием, будто намереваясь поломать и его:
— Да ты вообще понимаешь?!..
Она осеклась, опять не в силах подобрать нужные слова, которые донесли бы до лекарки всю глибину кощунства и заблуждения. Пользуясь моментом тишины, Елена повторила с той же деловитостью:
— Так и что? Давай думать.
Она вытянула кулак, стала разгибать пальцы, считая:
— Во-первых, ты увечная? Брошенная и покинутая? Презираемая за какой-либо изъян? Нет! Тебя ценит и уважает сюзерен, ты окружена сподвижниками… — Елена сделала крошечную паузу, думая, уместно ли сказать желаемое и решила, что почему бы и нет. — … и друзьями. Да всем наплевать, есть у тебя какой-то там дар или нет. Ты за все наше странствие хоть раз слышала требование совершать чудеса или упрек в неумелости? Нет! Потому что все мы ценим тебя не за татуировку «госпожи стрел».