Восемь самураев
Шрифт:
Далее по традиции у меня обычно следует список благодарностей всем участникам процесса, но он растет с каждой книгой и его все равно никто не читает. Поэтому — спасибо всем, кто помогал мне в написании «Самураев» и всей «Ойкумены» дукатами, советом, полезными наводками и просто добрым словом. Надеюсь, совместными усилиями мы таки доведем этот паровоз до конечной
И как обычно — только хороший «сарафан» поможет продвижению моего неформата и соответственно ускорит написание продолжения.
АнонсЪ
В следующей части…
* * *
'Блеск литературных описаний великолепных воинов, сияющих доспехов и прочей мишуры заслоняет от невзыскательного читателя простую истину: все это не более чем сказка. Сознательная гипертрофия образов или добросовестное заблуждение.
Во-первых, к началу Великого Голода военное сословие Третьей Империи в массе своей фактически обнищало. Подчеркну особо: не обеднело, «поиздержалось», а также любой иной эпитет двусмысленного содержания. А именно пришло в состояние хронической, безысходной нищеты. Конные роты графа Шотана Безземельного, а также их более экономические аналоги других субъектов Войны — это уникальные соединения, которые могли поддерживать свое блестящее состояние благодаря тому, что по сути на их содержание работали целые королевства. Типичный же кавалер эпохи Войны Гнева — бедняк на очень плохой лошади. В лучшем случае он защищен стеганым ватником и клепаным шлемом. «Боевой» (то есть оружный) слуга, кольчуга, цельнотянутый шлем из одного листа металла, клинковое оружие, классическое копье из нескольких проклеенных элементов с внутренним напряжением — это уже признак высокого положения, удел немногих. А настоящий боевой конь (хотя бы рядовой курсье) классический «белый» доспех и высококачественное оружие — это уже не столько предметы войны, сколь эквивалент единого мерила всеобщей стоимости. Если обычному кавалеру выпадает счастье получить такой трофей, им ни в коем случае не рискуют в боевых столкновениях. Драгоценное имущество становится либо наглядной демонстрацией престижа нового владельца, либо
Во-вторых в силу множества причин, которые мы рассмотрим отдельно, исход сражений по-прежнему определялся (как правило) таранным ударом кавалерии (добавлять к ней прилагательное «тяжелая» уже становится затруднительно). Но результат кампаний решался уже искусством применения пехоты, а также организации многочисленных осад. Недаром специфическая манера Красной Королевы штурмовать города и замки, широко применяя искусство военных инженеров и не считаясь с потерями («лучше потерять тысячу человек за раз, чем расходовать по десять голов сто дней подряд») — вызывает по сию пору столько дискуссий у любителей военной истории «континента погибели».
Собирательный образ Войны Гнева — это не рыцарь в сверкающей броне верхом на дестрие стоимостью в целое поместье с каменными постройками, полями, виноградником и сотнями арендаторов/крепостных. Нет. Это страшная, невообразимая для современного человека, безумная в своей ожесточенности сшибка пехоты Красной Луны и Черного Знамени, по знаменитому выражению Гаваля Сентрай-Потон-Батлео «скота войны». С одной стороны — классическая военная корпорация, воспитанная на многовековых традициях и осознании собственной исключительности. С другой — батальоны «нового строя», укомплектованные вчерашним сбродом, но вымуштрованные по «Уставу» Виторы Сироты, индоктринированные концепцией «Боголюбивого Воинства» Святого Кэлпи до полной потери инстинкта самосохранения.
И как человек, отдавший без малого полвека раскопкам военных захоронений той эпохи, скажу вам откровенно: это не «образ» и не «лицо» войны, как принято его именовать в просторечии. Это чудовищная харя, дьявольская маска, полностью, абсолютно лишенная какого-либо достоинства, чести и просто человечности'