Ворожители
Шрифт:
Жахнуло до того мощно, что не выдержало зеркало в углу, а остатки глиняной таблетки растёрло в пыль. Дальнейшее вы знаете: к вам начали подбираться кружным путём, подводя апогей как раз под новолуние. Если бы вы остались тогда в лесу ещё на часок, говорить бы нам уже не случилось. Моя роль была проста: прервать цепь (здесь очень помогли заговоры Агафьи Даниловны как владетеля прямой
Анастасий покрутил руками на манер фокусника и, вполне довольный собой, снова взялся за отвар.
Некоторое время Георгий молчал, бесцельно сжимая в ладонях кружку. Потом отхлебнул из неё, поставил и только тогда поднял глаза.
– И часто так?
– Что именно, Георгий Игоревич? Часто ли по невежеству себе и другим копают могилу? Часто ли в защите обнаруживают пробой?
– Часто ли… эта… могота…
– Да, считайте, каждый день, – успокоил старец. – И ваш случай не самый приметный.
– И вы?.. – определения для произошедшего у Георгия придумать не вышло.
– Правим, что согнулось? Нет, это было бы самонадеянно. Но доводится. Порой иначе нельзя: слишком уж яростно заворачивает. В вашем же вопросе… Впрочем, объяснять это сейчас бесполезно.
– Отчего же?
– А оттого, что не поймёшь, – ответил мягкий голос откуда-то из-за спины. Неизвестно как и когда возникшие Серапион и Ферапонт располагались здесь же в светлице, усевшись на пристенных скамьях. – Тут наука особая, деликатная, не пошла по рукам, как всю жизнь привыкал. Тебе в неё вбираться – что с быком бодаться.
– А я, говорят, обучаемый, – Георгий попробовал выжать улыбку, но поворотить на шутку не вышло.
– Обучаемый? – Серапион, посмеиваясь, переглянулся с другими старцами. – Ну, обучись, милый. Это не за книжкой вспотеть, а самую жизнь середухой доспеть, доподлинно её, взаправду разглядеть. Кто такое превосходит – каждый день по кошельку находит! Да тебе, паренёк, и не скакнуть вбок…
– Между прочим, это правда, – голос Анастасия заставил снова развернуться вперёд. – Превосходить науку придётся, чтобы хоть не пропасть самому. Сила отметила вас, не спросясь, что, впрочем, не новость. Но тут и ещё одно, весьма личное обстоятельство… Словом, другого пути не оставлено. Так что свернуть или отступить уже не выйдет.
– То есть как «превзойти»? Какую науку?
– Узнаете и поймёте в своё время. Однако ж, мы заговорились, пора бы и честь знать. Повязка, думаю, больше не нужна.
Пострадавший этнограф только теперь вспомнил о своей искалеченной руке, притихшей после стариковской тавромахии. Трогать было не больно, пальцы слушались, и Георгий осторожно взялся за аккуратный узел у локтя. Под тряпицей открылся слой зеленоватой мази, мгновенно смахнутый ветошью. На чистом предплечье не читалось и малейших следов раны или хотя бы синяка. Кость шла ровно, жилы играли под кожей. Воспоминанием о былом служил лишь тонкий беловатый шрам.
– Вот и сувенир вам, – буднично заметил Анастасий. – На добрую память. А наука… Чтобы учиться, нужно существовать. Так что возникните, наконец. Потом найдём, о чём говорить дальше.
– Подождите, подождите, – ухватить
– Лопнул, но речь не о нём. Вы видели, как сила, что созидает, способна разрушить, но суть подлинного, направленного разрушения другая. И вы имеете прямую вероятность с ней сшибиться. Так что нарождайтесь уже в этой жизни, чтоб хотя бы не лишиться её совсем.
– Но как?
– Да нехитро, – заверил снова из-за спины Серапион. – Вокруг собирай, своего не высыпай. Середуху из хляби выдирай.
– Именно так, – согласился Анастасий. – Верните в жизнь себя настоящего, того, который этот мир не через враки, а через самую правду видел, который удивлялся ему и ужасался. Верните и больше ни на волосок не сдавайте в сторону. А пока что говорить дальше не с кем – вас не существует, одна лишь скорлупа полая.
– Стань собой! – неожиданно подал голос и Ферапонт. – Вот и задача. А без того не быть! Стань собой!
Обескураженный антиквар глядел на стариков, и словно что-то завертелось в груди, комната поплыла, растеклась, пол скользнул из-под ног… Георгий невольно выставил руку… И мягко перекатился щекой на шов собственной куртки.
Глава 3
…воздерживаясь от деятельности, человек не освободится от кармы… Гораздо лучше выполнять собственные обязанности, пусть даже несовершенным образом, чем безукоризненно выполнять чужие.
Яркий солнечный свет заливал помещение весьма экзотическое. Ободранные дощатые стены, грязный настил, покосившаяся редкая мебель вот, собственно, и вся декорация, в которой Георгий неожиданно себя обнаружил. Лежал он на широкой лавке, пристроивши вытянутую руку под голову, отчего плечо безвозвратно онемело.
На дворе было позднее утро. Или уже день? Нет, часы на запястье показывали без десяти одиннадцать. И кошелёк, и документы исправно лежали в карманах, как и при выходе из дому. Мобильник молчал, но сеть ловилась отлично, и пропущенных звонков не набежало вовсе.
Пребывал он, вероятно, в каком-то заброшенном доме на отшибе села; в окне маячили обжитые строения, столбы с проводами и грунтовка.
Оправившись и уняв ломоту в отлёжанной руке, Георгий решил выискать для беседы кого-нибудь из местных, что исполнилось моментально: трезвый и вполне достоверный абориген попался через десяток шагов от крыльца. Абориген неспешно брёл с корзинкой навстречу.
– Здравствуйте, – начал Георгий и тут понял, что облечь свою мысль в слова будет трудно. Вряд ли стоило сразу спрашивать: «Где я?», а как к этой мысли аккуратно подъехать, в голову не шло.