Воронья стража

Свержин Владимир Игоревич

– Туддры заплатят мне за серебряный венец Гвендайн! – выходя из задумчивости, воскликнул Ферджюс ап Додд с неожиданным воодушевлением.

– Тише, враг подслушивает! – шикнул на него осторожный подельник. – Туддры – они такие! Они заплатят! – в тон джентльмену с большой дороги вторил Лис, не забывая при этом осведомиться на канале связи:

– Капитан! Шо он буроват? Кто кому за шо заплатит и где в этот момент будем мы?

Туддрами в Северном Уэльсе величали Тюдоров. О серебряном венце Гвендайн, впрочем, как и о золотом, если такой имелся, к моему стыду, я ничего сказать не мог, но к успеху затеянной нами операции это, вероятно, отношения не имело.

Всю

следующую неделю окрестности Лондона прочесывались сворой черных адмиральских псов. Так прозвали гугенотов разбойники, а вслед за ними и лондонцы в память адмирала Колиньи, в честь непроницаемо-темных одежд суровых французских вояк и невиданной точности, с какой Адмиральская свора раз за разом выходила на очередную разбойничью ватагу. Спустя всего несколько дней одни головорезы придорожного воинства занимали очередь к адским котлам, другие сочли за лучшее вернуться к знакомым холмам и болотам Уэльса, и лишь некоторые, то ли самые глупые, то ли, наоборот, отчаянные, а может, и то и другое вместе, примкнули к удачливому атаману Ферджюсу ап Додду. Этому лихому сорвиголове удавалось не только раз за разом уходить от погони, но и порою захватывать богатую добычу. К примеру, несколько возов с оружием и доспехами. Что душой кривить, такая удача выпадает на долю не всякому!

* * *

В один не то чтобы прекрасный, но вполне солнечный день из ворот Лондона выехали пятнадцать крытых возов, запряженных двуконь, и неспешным шагом отправились в некое весьма секретное место, известное только зеленоглазому верзиле, успевающему отдавать команды и сыпать прибаутками в одно и то же время. Колонна двигалась медленно, так что семь десятков ратников городской милиции с копьями, арбалетами, а кое-кто даже при аркебузах могли не только трястись по раздолбанным колеям вместе со своим незатейливым транспортом, но и сопровождать его пешим ходом. Караван шел медленно, поскольку бочонки, в два ряда стоявшие внутри крытых дерюжиной телег, были заполнены до отказа.

Караван шел медленно, и тягостное ожидание его вызывало дрожь у обряженных в панцири и шлемы людей Ферджюса ап Додда, томящихся от вынужденного безделья по ту сторону Клоптонского моста. Не привыкшие таскать пудовую стальную сбрую быстроногие охотники за чужим добром изнывали от июньской жары, проклиная и весь металлолом, который им пришлось напялить на себя, и топоры на длинных ручках, которыми удобно разве что кошек с дерева сбивать. Последние два дня под руководством Лиса вольнолюбивые дети приграничья, стиснув зубы, осваивали азы строевой подготовки, чтобы хоть на несколько минут изобразить отряд английской пехоты. И вот теперь, как воздаяние своему долготерпению, они ждали появления заветного приза. Сигнальщик на опушке леса замахал ярким платком, повязанным на алебарде, и опрометью бросился к валлийцам Ферджюса:

– Еду-ут!

Наспех собранные алебардиры, ругаясь на чем свет стоит, принялись выстраиваться по обе стороны дороги, образуя живой коридор. И что с того, что панцири на них – дешевая золоченая подделка, пригодная разве что для парадов! Что с того, что железная кираса способна держать удар не более чем картон, и даже пластины латной юбки, даже заклепки на них не более чем видимость – один удар кузнечного пресса. Вот она – грозная стража, которой доверено охранять от разбойного люда золотую казну!

Возы остановились у въезда на мост, и только Лис, в сопровождении четырех всадников, приданных ему Рейли для обеспечения сохранности бесценного специалиста, направился вперед, туда, где

ожидал его изображающий начальника эстафетного отряда стражи Ферджюс. Формальный обмен паролями, коварные ухмылки… И вот лондонская милиция с облегчением строится на пыльном тракте, чтобы отправиться в обратный путь, а тяжело груженные возы, скрипя осями, один за другим въезжают на длинный каменный мост.

– Внимание! – скомандовал я. наблюдая в подзорную трубу происходящее.

Сооруженный у самой кроны высокого дуба наблюдательный пункт позволял вдосталь любоваться разбойничьими приготовлениями. Адмиральская свора еще вчера наметом пронеслась через этот мост и умчалась невесть куда. Здесь, в лесу, и находилось это самое “невесть куда”, где скорые на расправу с разбойниками гугеноты поджидали заветный час. Конечно, джентльменов с большой дороги можно было захватить прямо в лесу, благо д'Орбиньяк уже знал туда дорогу. Но это риск неоправданных потерь с нашей стороны. К тому ж лесная чаща – не лучшее место для отлова разбегающихся негодяев, которые большую часть жизни только и занимались тем, что бегали за кем-то или от кого-то. То ли дело сейчас, когда на каждом из них непривычная груда железа! Но и тут спешить не следует. В доспехах ли, нет, валлийцы – упорные вояки. И даже прижатые к реке сдаваться не пожелают. А это опять-таки лишние жертвы. С нашей стороны.

Между тем возы переехали мост, и возницы, лениво похлестывая неспешных тяжеловозов, въехали в живой коридор.

– Приготовиться! – скомандовал я, складывая подзорную трубу и начиная стремительный спуск.

Дальнейшее я видеть уже не мог, но представлял очень хорошо, поскольку много раз прокручивал в уме предстоящую схватку. Вот возы оказываются в окружении разбойничьей гвардии, дожидающейся лишь мгновения, когда скроется в лесу колонна лондонских тупиц, чтобы вдоволь налюбоваться захваченной добычей. Вот по Лисовской команде слетает прочь темная дерюга, точно платок со шляпы фокусника. Залп!!! По четверо “адмиральских псов” на каждом возу – это шестьдесят стволов. Шестьдесят гугенотов, засевших между бочонками с песком в предвкушении начала боя… Но что же они медлят! Залп! Ну вот, началось!!!

– Вперед! – скомандовал я, вырывая шпагу из ножен и бросая в атаку остатки Адмиральской своры.

“Вперед!” – Эта команда была продублирована мной на канале связи, но и без того можно было не сомневаться, что Лис в этот миг уже пришпоривает коня.

За годы, весьма долгие годы совместных похождений я имел возможность убедиться, что мой друг, бесшабашно рискуя собой, тем не менее весьма трепетно относится к предмету риска. И геройствовать понапрасну было не в его правилах. Как говаривал великий русский полководец Александр Суворов: “Каждый солдат должен знать свой маневр!”

Гугеноты отлично справлялись с порученным делом. Отбросив разряженные пистоли, они немедля выхватывали из-за пояса следующие, чтобы, обнажив клинки, схватиться врукопашную с ошеломленным противником. А Рейнар, точно подстегнутый первым выстрелом, склонившись к самой холке своего ирландца, гнал скакуна навстречу атакующей из лесу Адмиральской своре. Люди Рейли прикрывали его собой, точно щитом, но это была излишняя предосторожность. Ферджюс и те из его людей, которые изображали местных джентльменов, а потому гарцевали верхом на “захваченных конях” в “трофейных доспехах”, управлялись с луками куда как лучше, чем с пистолями. А прицельно стрелять по движущемуся всаднику на всем скаку, да еще из колесцового пистолета, – это плод воспаленной фантазии голливудских режиссеров!