ВОРОНКА
Шрифт:
– Здорово!– мечтательно улыбнулась Маша и подняла лицо с заранее закрытыми глазами.
И снова губы нашли губы, и снова мир исчез в сладостной молнии.
Глядя на них, улыбнулись светящиеся окна Нефтяного института, им подмигнули разноцветные лампочки, бегущая реклама на "Чайке" со смущением предложила хранить деньги в сберегательной кассе, закружили хоровод снежинки, и даже Сунжа запела громче:
I love you.
I want you, I want you, I want you,
I think you know by now,
I'll get to you somehow,
Until I do I'm telling you so you'll understand.
Michele ma belle ... [5]
5
"Мишель", Битлз.
Их было двое.
Резкий звук вспорол тишину квартиры. Руки застыли над клавиатурой, картинка ещё немного повисела, не желая уходить, и исчезла. Воронцов досадливо поморщился, оглянулся по сторонам. Тёмная комната освещалась только слабым светом монитора - за окнами было совсем темно. Однако! Сколько же это он просидел - часа три? В дверь снова зазвонили - ага, вот что это за звук. Подойти к двери Воронцов и не подумал - он никого не ждал, а сын обязательно бы предупредил по телефону. Небось, ошибся кто-нибудь. Не вовремя. Хотя.... Теперь Воронцов был уверен, что рассказ он допишет - большое и доброе сидело на плече и улетать не собиралось. А пока надо бы и поесть, заслужил.
Воронцов немного подумал, обозначил файл как "Грозный 1975" и отправил его в папку "Новое". В папке стало два файла, и такая картина смотрелась весьма многообещающе. Ничего, теперь всё станет как раньше, теперь он и старый рассказ обязательно допишет. Чувство всемогущества вернулось, Воронцов впервые за полгода улыбался, и даже исчезла изматывающая боль в суставах. Старый безымянный файл смотрелся одиноко, Воронцов нажал "переименовать", написал "Грозный 1995" и закрыл папку. Довольно потянулся, соединился с Сетью, прошёлся по сайтам. Теперь привычные нули не раздражали: Воронцов прямо-таки видел, как скоро они взорвутся двузначными, а может и трёхзначными числами. Совсем скоро.
Так будет... Let it be...
Воронцов сидел у окна, слушал потрескивание сковородки и улыбался. За окном по ярко освещенной улице проносились автомобили всевозможных марок, призывно сверкала реклама. Он это и видел, и не видел. Затмевая настоящее, вставал давно несуществующий город, кружился снег, сверкал гирляндами старый мост, тихо напевала Сунжа.
И из неизмеримой бездны времён смотрели на него любимые глаза.
В папке "Новое" старый файл отметил своё переименование. Будь у него разум, возможно, новое название ему бы понравилось. А может, и нет. Но файлы не имеют разума, а стало быть, и эмоций. Хотя....Каким-то образом файл заметил соседа. Ну, заметил и заметил - на то она и электроника, чтоб замечать. Но файл не просто заметил - он что-то почувствовал. В новичке бурлили такие эмоции, там была такая чистота
Остатки надежды, ещё не раздавленные беспросветностью, ужасом и кровью, двинулись из старого файла к свету. Байт за байтом, байт за байтом. Экран монитора моргнул, погас, а когда включился снова, в папке обнаружился только один файл - "Грозный 1975-1995".
Алексей оторвался от её губ. Несколько секунд они стояли молча, глядели друг другу в глаза, купаясь в нахлынувшем счастье, и не замечали ничего вокруг. Первая почувствовала неладное Маша.
– Лёша, смотри, в институте свет погас.
Алексей нехотя обернулся - громадный корпус, минуту назад светящийся десятками окон, сейчас еле проглядывался на фоне тёмного неба.
– Леша, смотри!– уже испуганно потянула его за рукав Маша.
Противоположную сторону Сунжи скрывала тьма. Не светилось ни одного окна, погасли праздничные гирлянды над мостом, исчезла бегущая реклама на гостинице "Чайка".
– Наверное, авария, - предположил Алексей.
– Надо же, перед самым Новым годом выключить свет! Ох, и достанется кому-то!
– Авария?– неуверенно протянула Маша.
– А почему так тихо?
Действительно, город накрыла странно гнетущая тишина. Исчезла доносящаяся с площади музыка. Исчезли звуки, которые обычно даже не замечаются - шум машин, шаги прохожих. Алексей поёжился, почему-то стало тревожно. И тут же где-то далеко тишину вспорол резкий звук, в небе вспыхнула ракета, затем ещё одна. Маша судорожно схватила его за рукав.
– Лёша, мне страшно, пойдём домой!
– Да, что ты, Машка! Сейчас включат. А то видишь, народ уже и ракеты выпускать начал - требуют.
Он снова обнял Машу, заметил легкую дрожь, обнял посильнее, поцеловал в щёку и заговорил ласково и немного насмешливо.
– Маша, Ма-ша! Ну что с тобой? Вот уж не думал, что ты такая трусиха. Что такого? Подумаешь, свет выключили - первый раз что ли? Где-нибудь на подстанции авария. Сейчас наладят. Ты представь - сколько сейчас начальников телефоны обрывают! Скоро столы накрывать, а тут такой подарок! Да, не хотел бы я быть завтра начальником электричества!– Алексей снова поцеловал Машкину щёку.
– Ну, всё нормально?
Машка благодарно потёрлась о его щёку, взяла под руку.
– Леш, пойдём отсюда. Уже пора - часов шесть, наверное. Давай ты меня проводишь, я быстренько соберусь, а тебя пока мама чаем напоит?
– Чай - это хорошо!
– попытался засмеяться Алексей. – Пойдём. Пока ты будешь собираться, я у вас все запасы выпью.
Они обошли спящий фонтан, двинулись вдоль набережной. Под ногами хрустело. Алексей пригляделся: снег был усыпан обломками веток. Странно - никакого ветра вроде не было. Маше он говорить ничего не стал.