Воронье
Шрифт:
Мегафон потребовал:
— Выйти! Выйти! Лечь лицом вниз на землю!
Козлиная бородка сделал это, и, когда он распростерся на асфальте, Баррис решил подойти к нему ближе. Не для того, чтобы обратиться к нему, потому что сейчас от этого не будет никакого толка.
— Это не он, — сказал Баррис.
— А кто? — спросил шеф.
— Это не Здерко.
— И не та машина, что вы искали?
— Машина-то та. Но парень не тот. Это кто-то другой.
Шеф уставился на него, не отводя глаз.
— Капрал. Разве я
— Да, сэр.
— Я отказывался от своих слов?
— Нет, сэр.
— Ясно ли я высказался?
— Да, сэр.
— В таком случае, капрал, с вами все ясно. Все ясно. А я возвращаюсь к своему ленчу.
ПЭТСИ, Митч и Джейс стараниями водителя Генри Лонсдейла добрались до ярмарочного поля. Там он и выпустил их из машины. По сравнению с утренними часами людей стало вдвое больше.
Подошел Трев и спросил:
— А где Шон?
Митч пожал плечами:
— Он ушел с Тарой.
— Здесь коп, который хочет увидеть его, — сказал Трев.
Он показал на немолодого полного мужчину в штатском. Пэтси знала его: лейтенант Коннел.
— Вы знаете, что ему надо? — спросил Трев. — Все в порядке?
— Все прекрасно, — заверил его Митч. — Но лучше вы молитесь за нас.
И он пошел поговорить с копом. Пэтси же осталась стоять, молясь про себя: «Господи, прошу тебя, защити мою дочь. Господи, пусть она будет в безопасности и вернется ко мне, а также мой брат, и еще, Господи, пожалуйста, пожалуйста, позаботься о Шоне».
Только бы ничего не случилось с Шоном.
Она почти не обращала внимания на щелканье камер вокруг себя.
Кто-то в толпе завопил:
— Мы любим тебя, Пэтси!
Остальные подхватили:
— Мы любим тебя! Хвала Господу!
Она огляделась и улыбнулась им, простым неудачникам, которые так неподдельно любили ее. Это был Шон, который научил любить их в ответ. Она подумала: «В тот момент я искренне почувствовала силу любви Шона». Она представила, как говорит это Дайане Сойер, как она слушает ее со спокойным вниманием и, может быть, берет ее руки в свои, — и этот образ вызвал слезы на глазах Пэтси, а камеры паломников увидели эти слезы и запечатлели их.
ШОН и Тара проехали мимо дома Ванессы и Герберта. Ванесса увлеченно работала на кухне, и было видно, что она счастлива. «Так где же Ромео? Пропал, — подумал Шон. — Пропал с концами. Где-то прячется. Напился. Я знал, что придет день, когда он подожмет хвост. Да я и сам хотел этого от него. Сколько ночей я молился, чтобы избавиться от этой тьмы, которая волочилась за мной?
Но это случилось слишком быстро!
Лишившись Ромео, я потеряю уважение Тары. Я это уже чувствую. Она знает, что я один, и, когда почувствует, что мое внимание ослабеет, убьет меня. Но разве она не любит меня? Любит — но недостаточно. Я должен доставить ее к Нелл. У Нелл она будет
И выступать не будет. Но что тогда? Вот уж не знаю. Внушить ей, что у меня другая работа. Убедить ее, что и Трев занимается ею. Вызвать моих друзей из Огайо — Криса и Писуна, пусть прилетят сюда. Доверять им я не могу, но она-то этого не знает. Она будет испугана. Мне просто нужно время все обдумать. Но сейчас думать — это очень тяжелое занятие. Она затрахала мне все мозги. Пытается завладеть ими. Надо попытаться ее напугать».
— Ладно, — сказал он. — Поехали в бабушке. И давай побыстрее.
Она встревоженно посмотрела на него, нажала на газ и стала разворачиваться в южную сторону.
Он улыбнулся:
— Тебе все еще нужно мое милосердие?
— Да.
— Я тебе вот что скажу, Тара. Я оттрахаю тебя, если ты захочешь убить эту мечту. Ты не сможешь это сделать, потому что сейчас я слишком силен. Так чего ты хочешь? Сделай выбор. Ты хочешь воочию увидеть, что такое чистая любовь? Я покажу ее тебе. Ты хочешь неподдельной боли? Я и ее покажу тебе.
ТАРА и Шон подъехали к дому Нелл. Ей пришлось подождать, пока он накинет куртку, прикрывающую его пистолет; затем они вылезли из «либерти» и торопливо подошли к кухонной двери.
За ней была Нелл, живая и здоровая, которая намазывала для себя маслом тост.
— Привет, беби! — сказала она.
— Нелл, ты в порядке? — спросила Тара.
— В наилучшем, дорогая. А в чем дело?
— Здесь кто-нибудь был? — осведомился Шон.
— Например? Вы готовы сыграть в покер?
— У нас проблема, Нелл, — сказал ей Шон.
— Может, нам лучше присесть, — предложила она.
Что Нелл и сделала, усевшись у кухонного стола, а Шон и Тара расположились напротив нее.
— Послушай, — начал он, — происходит нечто странное. Есть парень, мой приятель, который хочет принести мне вред. Точнее, он был моим другом. После джекпота он как бы рехнулся. Он думает, что должен получить часть этих денег. Он говорит, что собирается расправиться с Тарой, чтобы таким образом добраться до меня. Он перемещается с места на место, распространяя ложь обо мне. Но она не срабатывает! Его слова не воспринимаются, не так ли, Тара? Никто не верит ему!
Лицо его блестело от пота, в голосе были возбуждение и драматичность, и Тара забеспокоилась.
— Дело в том, — продолжал Шон, — что сейчас он стал просто опасен. Понимаешь? Он хочет обрушиться циклоном. Он сошел с ума.
— Полиции сообщили? — спросила Нелл.
— Я не хочу иметь дело с полицией! Ты не понимаешь! Этот человек — мой лучший друг! Я люблю его! Я хочу просто поговорить с ним.
Нелл сказала:
— Но если он психически нездоров…
— Я понимаю! Да, это опасно. У меня с собой пистолет, Нелл. Может, мне придется убить его. Но я хочу попытаться спасти его, если смогу.