Ворон
Шрифт:
Ничего не могу поделать со своей реакцией на то, что моего ожерелья нет на мне. Это единственное, что когда-либо имело для нее значение. Последний мостик, ведущий к Талии. Я мчусь назад по коридору и начинаю переворачивать все в комнате Лака, чтобы найти ожерелье. Я быстро и тяжело дышу, когда кто-то позади меня входит в комнату.
— Мак? — Лаклэн кричит мне.
— Мое ожерелье, — задыхаюсь я. — Я не могу найти свое ожерелье!
— Оно у меня, — говорит он мне.
Я оборачиваюсь к нему, уставившись на него в недоумении. Конечно, серебряная
— Сегодня я попросил Конора взять его, чтобы почистить. Его нужно было почистить.
— Вообще-то это не тебе решать! — Я вырываю ожерелье у него из рук и сжимаю его дрожащей рукой.
Он смотрит на меня, как на сумасшедшую, и я понимаю, что слезы текут по моему лицу. Меня это не волнует. Пусть думает, что я слабачка. Когда взглядом скольжу по контуру кулона в форме сердца в моей руке, я хочу кричать о моем разочаровании. Все выглядит по-другому. Это совсем не одно и то же. Оно блестяще чистое и выглядит новым, но Талия оставила его не таким.
— Ты не должен был делать этого! — ору я. — Если что-то не сломано, не пытайся это починить. Разве тебе никто этого не говорил?
Не знаю, чего ожидать от него, но уж точно не того, что он подкрадывается ко мне, заключает меня в объятия и прижимает к своей груди. Он потирает мою спину, прижимается ко мне так близко… и утешает меня.
Все слишком сюрреалистично, чтобы поверить в реальность происходящего.
— Иди сюда, милая.
Он тянет меня на кровать и позволяет свернуться калачиком у него на коленях. Я до сих пор хлюпаю носом, и мне стыдно. Боже, не могу поверить, насколько сильно мои эмоции взяли надо мной вверх. Лаклэн сцеловывает мои слезы, и он неожиданно нежен со мной.
— Этого больше не повторится, — говорит он. — Я думал, что сделаю тебе нечто приятное.
Часть меня чувствует вину за напряженность, проскальзывающую в его голосе. Это была своеобразная демонстрация доброго ко мне отношения, но он не понимает, что это ожерелье значит для меня. Как будто теперь от Талии ничего не осталось. Все старое ушло, а я этого не хотела. Она не была блестящей и идеальной. Она была запятнана, как и я. Но я не могу винить Лаклэна за то, что он этого не знал.
— Прости меня, — говорю я ему.
Лак вытирает мои слезы и качает головой.
— Прими душ, дорогая, — говорит он. — Сегодня я приглашаю тебя на свидание.
ГЛАВА 26
МАККЕНЗИ
Некоторые мужчины водят своих женщин в кино, по магазинам или на ужин в ресторан. А мой? Он приводит меня в боксерский зал. И я улыбаюсь, словно безумная, когда мы заходим внутрь.
— Ты собираешься драться со мной? — интересуюсь я.
Он смеется.
— Если это то, чего ты хочешь, дорогая.
— А как насчет твоих порезов?
Он смотрит на меня, и несколько парней вокруг нас тоже усмехаются.
— Не оскорбляй меня, Мак.
Я улыбаюсь и качаю головой. Я знаю, что он взял перерыв в
— Иди, переодевайся. — Он передает мне сумку, которую собрал, и указывает куда-то в конец зала. Естественно, отвешивает мне шлепок по заднице, когда я направляюсь в указанном направлении.
Когда я возвращаюсь, облаченная в свой спортивный костюм, Лаклэн разговаривает с каким-то парнем. Я почти не замечаю, кто это, потому что Лак снял рубашку, и на нем ничего, кроме черных брюк, низко сидящих на талии. Я почти пускаю слюни, глядя на него. Уверена, в этой комнате немало симпатичных парней.
Он битком набит парнями, представляющими собой смесь из пота и тестостерона. Но я вижу только Лаклэна. Мне нравится, насколько он превосходит меня. А когда он держит меня ночью, я чувствую себя маленькой девочкой в полной безопасности в кольце его сильных рук. Это безумие. Но глядя на него сейчас, я не могу найти в нем ни одного изъяна от татуировок до золотого медальона, висящего у него на груди.
Все в его теле вызывает стойкое привыкание. Сильный и поджарый, с плоским животом и выпирающими тазовыми костями, лишь подчеркивающими его великолепное мужское достоинство. Какая-то часть моего мозга хочет, чтобы он расхаживал в таком виде все время.
— Мак, иди сюда, — говорит он.
Я покорно иду к нему, и Лак тянет меня в свою сторону с выражением гордости на лице, когда представляет меня окружающим.
— Джимми, это Мак.
— Приятно с тобой познакомиться, — кивает мне Джимми. — Слышал, что ты боксируешь?
Смотрю на Лаклэна и скалюсь натуральным образом.
— Иногда, — говорю я ласково.
Лак снова смеется. Звучит неплохо. Это случается не часто.
— Тогда, вы двое можете провести на ринге столько, сколько посчитаете нужным, — говорит Джимми. — При этом пользуйтесь всем, что вам нужно.
Хм… вот оно — еще одно преимущество принадлежности Лаклэну. Не нужно ждать своей очереди в зале. Сомневаюсь, что здесь есть человек, который осмелился бы отказать ему в просьбе. Но когда я оглядываюсь по сторонам, выхватывая несколько знакомых лиц из Синдиката, я понимаю, что спортзал, вероятно, принадлежит одному из них.
Джимми оставляет нас один на один, а Лак помогает мне надеть перчатки. В течение следующего часа, что у нас есть, я просто наслаждаюсь тем, что он не сдерживается со мной. Через некоторое время мы привлекаем к себе всеобщее внимание своим смехом и оскорблениями двух конкурирующих драчунов. Все его движения легки и быстры, поэтому каждый раз он умудряется меня перехитрить. Я впечатлена его силой, но еще больше меня поражает его разгоряченное тело, но я не собираюсь говорить ему об этом.