Ворон. Осколки нас
Шрифт:
И я свихнулась.
Тело отозвалось, со всем жаром выдавая ответ на ласки любимого мужчины.
Что он творил? Что мы творили?
Я даже не догадывалась, что в реальности Кирилл искупает меня в неразбавленном концентрате любви. Это было настолько болюче и остро. Маниакально даже. Как скальпелем вскрывали нервные окончания друг друга, заставляя каждое полыхать. Дорвались.
Ты ли это, Алина?
Можно ли позволять мужчине такое в самый первый раз?
Я пыталась ему противостоять. Честно пыталась…Не реагировать, когда
Воронов вел себя как одержимый, а я, с широко распахнутыми глазами, и, не менее широко разведенными ногами, мысленно аплодировала его бесам. Они будто залезли мне под кожу и тянули за нужные ниточки.
А самое поразительное — задыхаясь от своей первой кульминации, я упустила момент, когда Кирилл лег сверху, и, растолкав мои ножки, мягко погрузился внутрь. Вот так просто, без единого сомнения, начал заниматься со мной любовью…
Где-то на задворках замутненного сознания щелкнуло — мы ведь не предохраняемся… Воронов даже не потрудился обсудить эту щекотливую тему. Его самоуправство шокировало. И дико завело.
Боль растворилась.
Запреты стерлись.
Та самая, опаснейшая химия, накрыла нас с головой.
Страшно не потерять любовь. Страшно никогда ее не найти. Сегодня ночью Кирилл Воронов любил меня до невозможности чутко и страстно.
Близость. Вот что это было. Бескомпромиссная. Особенная. Наша первая настоящая близость. И даже после обоюдного финиша он не спешил покидать мое тело…
Грешным делом, почувствовала, что Кирилл практически сразу вернулся в состояние боевой готовности. Однако он не настаивал на продолжении, наоборот, вдруг, испугался, что вел себя слишком грубо. А потом, как какой-нибудь пещерный человек, не отпускал меня в душ. Натурально пришлось отвоевывать себе право сходить помыться… И смех, и грех.
Присев, я вздрогнула от постороннего шума, доносящегося из-за двери. Когда глаза привыкли к темноте, с досадой убедилась — его здесь нет.
Обнаружив на тумбочке бутылку с водой, я сделала несколько жадных глотков, и, поставив ее обратно, пошарила рукой в поисках одежды.
Увы, мои вещи, в том числе и нижнее белье, как корова языком слизала… Поэтому, как была, в футболке Кирилла на голое тело, я покинула спальню, вновь направляясь в небольшую гостиную, совмещенную с кухней.
Распахнув дверь, я застыла на пороге, часто-часто моргая…
Обстановка в помещении изменилась до неузнаваемости. Идеальный порядок сменил жуткий погромом. На полу валялись стулья, кухонная утварь, осколки посуды. Торшер, перевернутым, лежал в самом углу…
— Кирилл…? — сердце колотилось так, что вздохнуть было больно.
По пояс обнаженным, он стоял ко мне спиной, ладонями упираясь в подоконник, и рвано дышал.
— Алин, иди спать. — не оборачиваясь.
Идти
— Что происходит? — оторопело рассматривала нанесенный им помещению ущерб.
— Давай утром поговорим? Тебе надо отоспаться… — сорванным шепотом.
Однако, я не собиралась никуда уходить. Осторожно переставляя ноги, чтобы не пораниться, я сократила расстояние, прижимаясь к нему грудью.
— Проснулась, а тебя нет… — сомкнув ладони на его плоском напряженном животе, отметила, что любимый мужчина дрожит.
И не просто дрожит: его прямо-таки потряхивало. Я обняла его так крепко, как только могла, с облегчением обнаружив, что Кирилл немного расслабляется в моих объятиях.
— Пять лет… Алин, ты хоть понимаешь? С*ка, пять лет! Да я был готов на тебе жениться еще тогда! Думал, ты переедешь ко мне летом, и мы распишемся…
Внезапно Кирилл отпрянул, и, не глядя на меня, несколько раз прошелся от одной стены к другой, после чего рухнул на диван. Он откинул голову, и, стиснув челюсти, шмыгая носом, зажмурил глаза.
Сердце неистово тарахтело, болезненно отдаваясь где-то под ребрами. Приблизившись к Кириллу, я забралась к нему на колени, положила голову на грудь. Он больше меня не отталкивал. Какое-то время мы, молча, сидели крепко-крепко обнявшись.
Наконец, он посмотрел на меня помутневшим расфокусированным взглядом. А я впитывала его образ — бледное как мел лицо, натянутый кадык, покрасневшие глаза-щели. Таким мне его видеть еще не приходилось.
Оголенный провод.
— Тебе надо отдохнуть… — повторял, как мантру, — Я, итак, под конец конкретно перегнул… — прохрипел с искренним сожалением.
— Хочешь, чтобы я снова ушла? — сглотнула предательски подступающие слезы, — И ничего ты не перегнул… Я впервые в жизни это испытала…
— Не хочу, чтобы ты видела меня таким… — на мертвецки бледном лице Кирилла задвигались желваки.
Какое-то время, не произнося ни звука, мы слушали капли дождя за окном.
— Лебедева, пять лет… Пять долбанных лет! Ты хоть это понимаешь??? — все с тем же надрывом, — Ты даже не представляешь, как мне херово, Алин… Все эти годы я мысленно клял тебя последними словами… А оказалось… — он стиснул переносицу, конвульсивно вздохнув.
Глядя на то, как его, в прямом смысле, ломает, я сопоставила кое-какие факты, тихо предположив.
— Тебе рассказали что-то про меня? Да?
Он судорожно кивнул.
— И ты поверил?
Загробное молчание послужило мне ответом.
Хотя, это было вполне закономерно, учитывая, что я собственноручно отказалась от наших отношений. Наверняка, Кирилл искал причину, и ему «помогли» ее найти…
— Про то, что случилось с отцом, знали только Ксюша с Мариной. Я попросила их не распространяться на эту тему в школе. Официальная версия нашего отъезда — папу уволили, и мы вернулись в родной город. Наверное, кто-то из бывших одноклассников что-то про меня насочинял?