Воробьиная туча

Масуока Такаши

Она мягко улыбнулась, и Старк понял, почему он вернулся. Он был влюблен.

Какой рудник? — переспросил Старк.

Твой рудник в Мексике.

Вранье — штука сложная. Нужно постоянно помнить, что ты кому сказал. Говорить правду гораздо легче. Старк решил, что скажет Мэри Энн всю правду, как только они останутся вдвоем.

Ты занята?

Я только что уложила детей. Они скоро уснут. Пойдем наверх.

Только не на всю ночь! — вмешался Круз, подкрепляя слова бурной жестикуляцией. — Ничто так не помогает заполнить бордель до отказа, как запах

свинарника! Сегодня лучшей дюжине предстоит хорошенечко попрыгать.

Я заплачу за всю ночь, — сказал Старк. — Сколько?

Круз сощурился, и в его подпорченной топором голове словно защелкали счеты.

Сюда входит не только плата за приятное общество. Не забывай про прибыль, которую я получаю в баре — от клиентов, которые ждут своей очереди. Ты-то туда спускаться не будешь.

Сколько, черт подери?

Десять американских долларов.

Старк достал из седельного вьюка серебряные доллары и швырнул их на стол перед Крузом. Он припас эти деньги еще с предыдущей, более успешной вылазки в Миссури.

Боже правый! — не удержался Круз. Он проверил монеты и убедился, что они настоящие. — Парень, ты что, банки грабишь?

Ты видал меня на полицейских плакатах?

Пока нет.

Старк поднялся к Мэри Энн. Девочки уже легли, но еще не уснули. Сквозь тонкие стены отовсюду слышалась возня и возгласы совокупляющихся пар. Но дети словно бы ничего не замечали.

Здрасьте, мистер, — сказала Бекки. Луиза, как обычно, промолчала.

Привет, Бекки. Привет, Луиза.

Ух, ты! Вы запомнили, как нас зовут!

Конечно.

А вас как зовут?

Стив.

Здрасьте, Стив.

Бекки, — укоризненно заметила Мэри Энн. — Ты же знаешь, что это невежливо — звать взрослых по имени. Вам следует говорить: мистер… Как ваша фамилия?

Мэттьюс.

Говорите: мистер Мэттьюс.

Здрасьте, мистер Мэттьюс.

Привет.

Спокойной ночи, мистер Мэттьюс.

Спокойной ночи.

Мэри Энн сняла с кровати покрывало.

Не надо, — остановил ее Старк.

Женщина озадаченно взглянула на него.

Давай просто поговорим.

Ты заплатил десять долларов за разговоры?

Да. А что, ты возражаешь?

Нет, если ты не задумал ничего странного.

Это например?

Например, говорить всякие гадости, так, чтоб дети слышали. Или чтоб они смотрели, пока ты чего-нибудь делаешь.

За кого ты меня принимаешь?

Не знаю, — сказала Мэри Энн. — Ты в борделе. Я — шлюха. Ты заплатил десять долларов, а теперь говоришь, что хочешь просто поговорить. Вот я и удивляюсь, зачем это тебе.

Я люблю тебя, — сказал Старк. Он вовсе не собирался говорить этого так вот сразу, но слова вырвались сами собою. Он хотел сперва как-нибудь подготовить почву. Ему бы наверняка удалось.

Да ну?

Старк думал, что Мэри Энн обрадуется его признанию, или, по крайней мере, удивится. А вместо этого на лице ее вдруг проступили разочарование и усталость.

Старк почувствовал себя задетым.

Ну да, ты же, наверно, постоянно это слышишь от своих поклонников.

Куда чаще,

чем ты думаешь, — отозвалась Мэри Энн. — Только я бы не стала называть их поклонниками. Просто у мужчин бывает такое, что они вдруг размякают и принимаются мечтать. Им нужна не я, и не Бекки с Луизой. Они думают о самих себе, только по-другому. И это никогда не затягивается надолго. Они пугаются того, что сказали. Принимаются винить меня за то, что я не такая, какой они меня вообразили. Это я уже проходила. Так что брось ты эту затею.

Женщина вернулась к кровати и приподняла угол тюфяка. Она извлекла откуда-то небольшую пачку купюр, отделила половину, а остальное снова спрятала. Мэри Энн взяла Старка за руку и вложила ему в ладонь десять долларов. Потом она раздвинула ширму и подтолкнула Старка к постели.

— Они через несколько минут уснут. Мы позабавимся, и ты с чистой душой вернешься

в Мексику. — В глазах у Мэри Энн стояли слезы, но она все-таки улыбнулась. — Это очень мило с твоей стороны, Стив. Но это не настоящая любовь. Ты еще слишком молод для подобных чувств. Но ты с ними еще встретишься, вот увидишь.

Не надо мне рассказывать о моих чувствах, — возразил Старк. — Я сам тебе о них расскажу.

И рассказал.

Он рассказал Мэри Энн про сиротский приют, про молоток и про Элиаса Эгана; про игру в карты и про “вулкан”, который дал осечку, про Джимми Верняка и про трех задир, которых он застрелил. Он рассказал про банки в Миссури и про фактории в Канзасе, которые были до того, и про лошадей и скот в Мексике, — это было еще до Канзаса. Он рассказал про деньги, которые копил, сам не зная зачем.

Меня чуть не застрелили в Джоплине, потому что я стоял там с револьвером в руках и думал, что я собираюсь делать с деньгами. А потом я понял, что я собираюсь с ними делать, и так удивился, что даже не заметил того фермера, пока он не попытался пальнуть в меня из дробовика.

Ты думал обо всех тех классных вещах, которые мог бы купить, если б у тебя была женщина, для которой стоило бы все это покупать, — устало сказала Мэри Энн, словно продолжая многократно слышанную историю.

Нет, — сказал Старк. — Я понял, что мне хочется обзавестись ранчо в Техасе. Разводить скот. Если знаешь, как обращаться с коровами, их не так уж трудно разводить. Хочется построить домик, чтоб в нем было тепло зимой и прохладно летом. Почаще бывать под открытым небом и заниматься только тем, что считаешь правильным.

Да, на тебя это похоже, — сказала Мэри Энн.

Мне вспомнилось одно местечко севернее Эшвилла — я проезжал мимо него позапрошлым летом, — и я понял, где надо построить этот домик. Я стал думать про дом, и я увидел в нем тебя. Ты готовила жаркое из бычка, которого мы сами вырастили. А Бекки с Луизой играли во дворе, под деревьями, и когда им хотелось пить, они набирали чистой воды из источника. — Старк взял Мэри Энн за руки. Женщина печально улыбнулась и попыталась высвободиться. Старк сказал: — И на много миль вокруг не было ни единой треклятой свиньи!