Вор
Шрифт:
На этом закончился и обед и наша беседа. Мы снова отправились в путь.
Сумерки застали нас на краю глубокого оврага. Наше движение замедлилось, поскольку мы уже не могли хорошо разглядеть опору под ногами. Пол помогал идти мне, а я в свою очередь должен был взять за руку Амбиадеса. Наконец мы добрались до расширения тропы, плоской площадки, которая успела послужить лагерем многим путешественникам. Кто-то построил у стены оврага каменный очаг, и гранитная плита над ним почернела от дыма многих костров.
После ужина, когда наши одеяла были расстелены на земле у нас за спиной, а мы все еще сидели
— Что ты знаешь о правилах престолонаследования в Эддисе?
— Ну, сейчас у них есть царица, как в Аттолии, потому что трон может передаваться не только по мужской линии. Я предполагаю, что корона передается от родителей к ребенку, как в Сунисе.
— Всегда ли это было так?
Амбиадес пожал плечами.
— Со времен захватчиков.
— А что было раньше?
— Вы говорите о Даре Хамиатеса? — быстро спросил Амбиадес.
— Вот именно, — сказал халдей и повернулся к Софосу. — Что ты знаешь о Даре?
Софос не знал ничего, так что халдей решил объяснить сам.
— Это неудивительно. Сунис и Аттолия давно приняли религию захватчиков, и мы поклоняемся новым богам в городской Базилике, но когда-то мы все верили в богов горной страны. У них существует почти бесконечный пантеон с божествами каждого озера и реки, горы и леса, но есть так же круг более могущественных богов, который возглавляет Гефестия, богиня огня и молнии. Она управляет всеми богами, кроме своей матери Геи, богини земли, и отца Урана, бога неба. По легенде царский род Эддиса возник, когда Гефест подарил некоему Хамиатесу камень, найденный на дне источника бессмертия. Камень освобождал его владельца от смерти, но, прожив отведенный человеку срок, царь добровольно передал Дар своему сыну и умер. Сын в свою очередь передал его своему сыну, и обладание камнем стало символом полномочий на управление страной. Однажды узурпатор украл камень, но после его скорой смерти стало понятно, что камень теряет свои свойства в руках недостойного человека. Таким образом, возникла традиция, позволяющая передавать престол Эддиса из рук в руки мирным путем, в то время, как другие страны страдали от гражданских войн. Был также случай, когда вор украл камень, а потом вернул его; этого вора выбрали кандидатом на престол, а затем он стал законным королем.
— Но ведь это просто сказка, — запротестовал Амбиадес.
Я молча согласился с ним.
— Иногда трудно отличить вымысел от реальности, — сказал халдей. — Возможно, когда-то существовал царь Хамиатес, который мог стать зачинателем этой традиции. Мы знаем только, что существовал камень, называемый Даром Хамиатеса, и что во времена захватчиков люди еще верили в его власть и силу. И верили настолько, что даже напали на Эддис, чтобы захватить и страну и сам камень, который по слухам являлся необыкновенной драгоценностью. Когда Дар исчез, захватчики были сброшены с гор и обратили свое внимание на Сунис и Аттолию, более легкую добычу.
— А что же случилось с камнем? — спросил Софос.
— Он был спрятан царем Эддиса, который умер, не передав его сыну и не открыв местонахождения тайника. Он остается скрытым до сих пор.
— Как вы думаете, его можно найти?
Халдей кивнул. Последовало недолгое молчание.
— Вы думаете, что сможете найти его? — спросил Амбиадес, его лицо вспыхнуло от азарта
Так мне показалось.
Халдей кивнул.
— То есть вы хотите сказать, — едко заметил я, — Что мы таскаемся по горам, потому что верим всяким сказкам?
Халдей посмотрел на меня. Наверное, он вспомнил, как внимательно я слушал его лекцию ученикам.
— Со времен, предшествующих оккупации, сохранились надежные документы, в них говорится о камне.
— И вы знаете, где он лежит? — вмешался Амбиадес.
— Да.
— Где? — спросил он, когда я в недоумении покачал головой.
— Если он действительно существует, — спросил я, — Почему же за несколько веков не нашлось человека, чтобы прочитать эти документы и забрать камень?
— Потому что я не боюсь. — ответ халдея удивил меня. — Судя по найденным записям, некоторые люди уходили искать камень, но те, кто смог приблизиться к месту, где он спрятан, уже не вернулись. Это заставляет меня думать, что они были плохо подготовлены. — он милостиво улыбнулся мне через огонь. — В легенде исключительно талантливый вор смог унести камень, вот почему ты был приглашен, чтобы разделить нашу прогулку.
— Неужели те записи уцелели со времен захватчиков?
Я бы предпочел увидеть те документы, прежде чем поверить в них.
— Да, — ответил халдей, положив ногу на ногу и покачиваясь взад и вперед с подозрительно самодовольным видом, — Хотя их больше не существует. Я получил из них нужную информацию и уничтожил, чтобы никто больше не пытался идти этим путем.
Я поморщился. Было бы лучше, если бы эти записи не обнаружили вообще. Амбиадес снова решил узнать, куда мы направляемся.
— Увидишь, когда придем, — сказал его хозяин.
— А зачем мы вообще идем? — насмешливо спросил я. — Наш царь решил стать государем Эддиса, задрипанной деревни, населенной умственно отсталыми лесорубами?
Это было наиболее мягкое описание Эддиса, которое я слышал в нижнем городе.
— Конечно, я отдам камень Сунису. Он станет царем. А я буду Царским Вором.
А вот это уже было ущемлением моей профессиональной гордости. Я должен был совершить подвиг, а он собирался прикарманить мою славу. Его имя будет высечено в камне на стене Базилики, а мое напишут пальцем на песке. Я напомнил, что должность Царского Вора по праву принадлежит мне.
— Или вы ожидаете, что я буду рад вручить вам Дар Хамиатеса, а в награду получить ножик в спину? Вот для чего вам понадобился Пол?
Халдей не клюнул на мою приманку, а Пол по другую сторону костра задумчиво почесал нос. У меня по спине пробежал холодок.
— В этом не будет необходимости, — хладнокровно ответил халдей. — Никто не перепутает демиурга с инструментом его воли. Если генерал будет доволен своим мечом, разве он понесет его кузнецу, чтобы перековать? Разве ты можешь оказаться умнее молотка, например, если щеголяешь доказательством своего преступления в винном погребке?
Я покраснел, а он рассмеялся. Странно, его смех не казался недобрым, но я все равно был очень зол.
— Что ты будешь делать, когда станешь Царским Вором, Ген? Жевать с открытым ртом за царским столом? Болтать с придворными дамами о своих подвигах? В тебе все выдает твое низкое рождение. Тебе будет слишком неуютно при дворе.
— Я бы прославился.
— Ты это уже сделал, Ген, — со снисходительным сожалением заметил он.
Я был бы удивлен, если бы Амбиадес не захихикал в ладошку. Пожалуй, пора было сменить тему.