Вор времени
Шрифт:
— У него получается! Получается! Бегите! — закричал он.
С грохотом, от которого задрожал пол, остановился еще один маховик.
Втроем они бросились к концу пещеры, где вращались маховики поменьше, но и они уже начали останавливаться. Друг за другом маховики замирали, этот эффект домино обгонял бегущих людей, которые добрались до самых маленьких меловых маховиков как раз в тот момент, когда замерли и они.
Воцарилась тишина, которую нарушало только шипение масла и потрескивание остывающих
— Все кончилось? — спросила Едина, вытирая пот со лба рукавом платья и оставляя на коже след блесток.
Лю-Цзе и Сьюзен посмотрели на зарево в противоположном конце пещеры, потом — друг на друга.
— Мне… так… не… кажется, — произнесла Сьюзен.
Лю-Цзе кивнул.
— Я думаю, все только…
Потоки зеленого света протянулись от маховика к маховику и замерли, жесткие, как стальные прутья. Волны света метались между колоннами, сотрясая воздух раскатами грома. По пещере взад и вперед прокатилась волна сложных переключений.
Скорость происходящего постоянно возрастала. Раскаты грома слились в непрерывную дробь оглушительного грохота. Потоки света стали еще ярче и толще, заполнив пещеру одним огромным, нестерпимо сверкающим облаком…
Которое вдруг исчезло. Грохот стих так резко, что сама тишина, казалось, нестерпимо звенела.
Лю-Цзе, Сьюзен и Едина медленно поднялись на ноги.
— Что этобыло? — спросила Едина.
Маховики оставались неподвижными. Воздух вокруг раскалился. Пар и дым заполняли верхнюю часть пещеры.
Затем, повинуясь порядку, который установило человечество в своей извечной борьбе со временем, маховики начали брать на себя нагрузку.
Процесс был плавным, как дуновение ветерка. Маховики, начиная с самых маленьких, стали распределять напряжение между собой, и скоро далее самые большие из них принялись выполнять медленные тяжеловесные пируэты.
— Великолепно, — похвалил Лю-Цзе. — Готов поспорить, все почти так же хорошо, как прежде.
— Толькопочти? — спросила Сьюзен, стирая масло с лица.
— Ну, он все-таки отчасти человек, — пояснил метельщик.
Они повернулись к галерее, но никого на ней не увидели. Конечно, он ослабел. Конечно, такое могло лишить сил кого угодно. Конечно, ему нужно было отдохнуть. Конечно.
— Он ушел, — сказала она ничего не выражающим голосом.
— Кто знает? — откликнулся Лю-Цзе. — Ведь написано: «Никогда не знаешь, что может произойти дальше».
Успокаивающе мягко грохотали Ингибиторы. Лю-Цзе чувствовал потоки времени в воздухе. Они воодушевляли и придавали сил, как морской воздух. «Нужно проводить здесь больше времени», — подумал он.
— Он разрушил историю и восстановил ее, — произнесла Сьюзен. — Стал причиной и способом устранения проблемы. В этом нет никакого смысла!
— В четырех
— Что ж, дамы, могу ли я сейчас предложить вам удалиться через заднюю дверь? — вмешался в их спор Лю-Цзе. — Буквально через минуту сюда прибежит целая толпа людей, все будут возбуждены и взволнованы. Лучше будет, если вы покинете это место.
— А что будешь делать ты? — спросила Сьюзен.
— Врать, — с довольным видом ответил Лю-Цзе. — Вы удивитесь, узнав, как часто это меня выручало.
Сьюзен и Едина вышли наружу через дверцу в склоне горы. Сквозь заросли рододендронов вилась тропка, ведущая к краю долины. Солнце клонилось к горизонту, но воздух, несмотря на близость заснеженных равнин, был теплым.
С гребня скалы, нависающей над краем долины, низвергалась вода. Водопад был настолько высоким, что водный поток, падая с утеса, превращался в некое подобие дождя. Сьюзен присела на камень и стала ждать.
— До Анк-Морпорка очень далеко, — сказала Едина.
— Нас подкинут, — ответила Сьюзен.
На небе зажигались первые звезды.
— Звезды очень красивые, — промолвила Едина.
— Ты действительно так думаешь?
— Пытаюсь этому научиться. Люди считают их красивыми.
— Все дело в том… Я хочу сказать, иногда ты смотришь на вселенную и начинаешь думать: «А как же я?», и слышишь, как вселенная отвечает тебе: «А что ты?»
Едина, казалось, обдумала ее слова.
— Ну так и что? Что ты?
Сьюзен вздохнула.
— Вот именно, — кивнула она и снова вздохнула. — Нельзя думать об одном человеке, когда спасаешь весь мир. Нужно быть хладнокровной, расчетливой сволочью.
— Мне кажется, ты кого-то цитируешь, — нахмурилась Едина. — И кого именно?
— Одну полную идиотку, — сказала Сьюзен. — Кстати, мы не всех уничтожили. Здесь еще остались Аудиторы.
— Это не имеет значения, — спокойно заявила Едина. — Посмотри на солнце.
— И что?
— Оносадится.
— И?
— А это значит, что время течет по всему миру. Тело потребует своего, Сьюзен. Очень скоро мои… мои обращенные в бегство растерянные бывшие коллеги почувствуют усталость. Они вынуждены будут заснуть.
— Я тебя понимаю, но…
— Я безумна и знаю это. Но, впервые почувствовав это, я испытала ужас, который невозможно передать словами. Можешь представить, что я ощутила? Разум, существовавший в течение миллиардов лет, вдруг оказался в теле, которое было не более чем приматом, который развился из крысы, которая развилась из ящерицы? Можешь представить, какие неконтролируемые мысли поднялись из темных закоулков разума?