Вор времени

Пратчетт Терри

— Нет, здесь все настоящее, — уверил Когд. — По крайней мере, не менее настоящее, чем все остальное. Но это есть идеальный миг. — Он снова улыбнулся Сьюзен. — И на его фоне столетия меркнут, склоняя головы.

— Я предпочла бы более осязаемую, гм, философию, — парировала Сьюзен и сделала глоток вина. Оно было идеальным.

— Разумеется. Я и не сомневался. Ты цепляешься за логику, как моллюск — за скалу во время шторма. Что ж, попробую сформулировать более конкретные советы… Защищай то, что мало, не бегай с ножницами и помни:

всегда есть шанс на неожиданную конфетку. — Когд улыбнулся. — И никогда, никогда не упускай идеальный момент.

Ветер донес брызги от фонтана до их бокалов. Это длилось буквально миг. Когд поднялся.

— Что ж, по-моему, встреча между моей женой и моим же сыном завершилась, — сказал он.

Парк потускнел и пропал. Каменная скамья растаяла как туман, как только Сьюзен поднялась с нее, хотя до этого момента казалась твердой, гм, как камень, которым, по сути, она и была. Бокал исчез из ее руки, оставив только воспоминания о своем присутствии в пальцах и вкус вина во рту.

Лобсанг стоял перед часами. Времени нигде не было видно, но тон звучащей в комнате мелодии изменился.

— Она счастлива, — сообщил Лобсанг. — Она теперь свободна.

Сьюзен огляделась. Вместе с парком исчез и Когд. Не осталось ничего, кроме уходивших в бесконечность стеклянных комнат.

— Ты не захотел поговорить со своим отцом? — спросила Сьюзен.

— Потом. Время еще будет, — промолвил Лобсанг. — Уж я-то об этом позабочусь.

То, как он это сказал, осторожно роняя слова в пространство, заставило ее оглянуться.

— Ты собираешься взять все на себя? — удивилась она. — Стать Временем?

— Да.

— Но ты ведь почти человек!

— И что?

Лобсанг улыбнулся, в точности как его отец. Это была снисходительная улыбка бога. Сьюзен такие вот улыбочки просто бесили.

— А что находится во всех этих комнатах? — сменила тему она. — Ты это знаешь?

— Тут хранится идеальный миг. В каждой из них. Удлеплекс удлеплексов идеальных мигов.

— А я вот не уверена, что идеальный миг вообще существует, — буркнула Сьюзен. — Ну что, теперь мы можем вернуться домой?

Лобсанг, обмотав кулак полой рясы, ударил по стеклу передней стенки часов. Оно разбилось, и осколки посыпались на землю.

— Когда окажемся на другой стороне, — произнес он, — не останавливайся и не оборачивайся. Будет много осколков.

— Я попытаюсь спрятаться за скамейками, — пообещала Сьюзен.

— Скорее всего, их не будет.

— ПИСК?

Смерть Крыс забрался на часы и весело смотрел на них сверху вниз.

— А с ним что будем делать? — спросил Лобсанг.

— Он сам о себе позаботится, — ответила Сьюзен. — О нем можешь не беспокоиться.

Лобсанг кивнул.

— Возьми меня за руку, — сказал он.

Она послушалась.

Свободной рукой Лобсанг схватил маятник и остановил часы. В мире разверзлась сине-зеленая дыра.

* * *

Обратный

путь был гораздо быстрее, но, когда мир снова обрел свое существование, Сьюзен вдруг поняла, что плывет в воде. В коричневой, грязной и воняющей гнилыми растениями. Преодолевая сопротивление намокшего платья, Сьюзен всплыла на поверхность и огляделась по сторонам, пытаясь понять, куда ее занесло.

Солнце, как пригвожденное, висело на небе. Воздух был тяжел и влажен, а еще за ней с расстояния всего нескольких футов наблюдала пара ноздрей.

Сьюзен была воспитана практичной девушкой, и это подразумевалось, что ее научили плавать. В данной области Щеботанский колледж для молодых барышень был весьма передовым учебным заведением, и наставницы, работающие там, считали, что барышня, которая не может проплыть в одежде как минимум две дистанции, просто плохо старается. Благодаря тамошним педагогам Сьюзен научилась плавать четырьмя стилями и освоила несколько видов искусственного дыхания, а поэтому в воде чувствовала себя как рыба. Она даже знала, что нужно делать, если окажешься в одном водоеме с гиппопотамом, а именно — срочно найти другой водоем. Гиппопотамы только с расстояния выглядят большими и симпатичными. А вблизи они просто большие.

Сьюзен призвала себе на помощь всю унаследованную мощь смертоносного голоса плюс навыки школьной учительницы младших классов и заорала:

— А НУ, ПРОВАЛИВАЙ!

Существо в отчаянии забарахталось, пытаясь развернуться, а Сьюзен поплыла к берегу. Которого как такового не было: вода переходила в сушу серией песчаных отмелей, засасывающих илистых луж, переплетенных корней деревьев и болотин. Насекомые тучами летали над головой, а потом…

…А потом появились скользкие булыжники под ногами, а из тумана донесся грохот копыт…

…А потом возник лед, громоздящийся на мертвые деревья…

…А потом ее за руку взял Лобсанг.

— Я нашел тебя, — сказал он.

— Ты только что уничтожил историю, — сказала Сьюзен. — Перевернул все с ног на голову!

Она была весьма шокирована встречей с гиппопотамом. Никогда не подозревала, что рот может быть настолько зловонным, большим и глубоким.

— Знаю. Мне пришлось так поступить. Другого выхода не было. Ты, случаем, не знаешь, где сейчас Лю-Цзе? Я спрашиваю потому, что Смерть может найти любое живое существо, а ты, ну, как бы…

— Да-да, хватит оправдываться, — мрачно перебила Сьюзен.

Она вытянула руку и сосредоточилась. В ее руке начал обретать форму жизнеизмеритель Лю-Цзе. Она вдруг вспомнила, какой он на самом деле тяжелый.

— Лю-Цзе всего в нескольких сотнях ярдов. Вон там, — сообщила она, показывая на скованный морозом сугроб.

— А я знаю, когда он сейчас, — ответил Лобсанг. — Ровно в шестидесяти тысячах лет от нас. Поэтому…

* * *