Вор времени

Пратчетт Терри

Эмоции. А эмоции делают тебя живым. Смерть умел обращаться с живыми.

Ангел окинул взглядом вселенную.

— Так что же мне теперь делать? — взвыл он. — Я ведь так ждал этого! Долгие тысячелетия! — Он уставился на железную книгу. — Тысячи монотонных, скучных, бесцельно прожитых лет… — пробормотал он.

«Вы наконец закончили?» — спросил Аудитор.

— Одна главная сцена. Больше у меня ничего не было. Цель всей моей жизни. Ты ждешь, тренируешься, а потом тебя просто вычеркивают, потому

что сера больше не в моде? — Гнев наполнил ангельский голос горечью. — Меня, конечно, никто не известил…

Он уставился на проржавевшие страницы.

— Следующим должен был появиться Чума… — пробормотал он.

— Значит, я опоздал? — раздался голос в ночи.

Показался конь. Он мерцал нездоровым светом, как гангренозная рана незадолго до появления брадобрея с пилой для быстрого оттяпывания конечностей.

— Я УЖ ДУМАЛ, ТЫ НЕ ПРИДЕШЬ, — сказал Смерть.

— Я и не собирался, — процедил Чума, — но у людей появились такие интересные болезни. Хочу собственными глазами увидеть, во что превратятся мызвы. — Он подмигнул Смерти покрытым коростой глазом.

— Ты хотел сказать, язвы? — переспросил ангел.

— Мызвы, — повторил Чума. — Эти био-экспериментаторы совсем потеряли страх. Мызвы появляются у нескольких людей сразу и пройти могут только одновременно.

«Вас двоих будет мало!» — прорычал Аудитор в их головах.

Конь вышел из темноты. На некоторых стиральных досках и то больше мяса.

— Я вот подумал, — раздался голос, — а ведь есть вещи, ради которых стоит ввязаться в драку!

— И что же это? — спросил, обернувшись, Чума.

— Сэндвичи со сливочно-салатной заправкой. С ними ничто не может сравниться. А привкус разрешенных эмульсификаторов? Грандиозно!

— Ха! Значит, ты Голод? — спросил Ангел Железной Книги и снова принялся лязгать страницами.

«Что, что, что это за ерунда про сливочно-салатную заправку?» [18] — завопил Аудитор.

«Гнев, — подумал Смерть. — Очень яркая и сильная эмоция».

— А мне нравится салат? — спросил голос из темноты.

18

Если вы живете в стране, где традиционно пользуются майонезом, значит, эта шутка для вас не работает. Увы.

— Нет, милый, у тебя от него сыпь, — ответил второй, женский голос.

Конь Войны был огромным, гнедым; с луки седла свисали головы побежденных воинов. Госпожа Война с мрачным видом восседала позади мужа.

— Все четверо. Бинго! — воскликнул Ангел Железной Книги. — И плевать я хотел на Ийский собор!

У Войны горло было обмотано шерстяным шарфом. Он застенчиво посмотрел на остальных Всадников.

— Ему нельзя перенапрягаться! — сварливо заявила госпожа Война. —

И не впутывайте его ни в какие авантюры. Он не так силен, как ему кажется. И ему нужно постоянно подсказывать.

«Что ж, вся банда в сборе», — сказал Аудитор.

«Самоуверенность, — отметил про себя Смерть. — И самодовольство».

Послышался лязг железных страниц. Ангел Железной Книги выглядел озадаченным.

— Честно говоря, мне кажется, что-то тут неправильно, — сказал он.

Никто не обращал на него внимания.

«Шел бы ты со своим представлением», — сказал Аудитор.

«А теперь сарказм и ирония, — подумал Смерть. — Очевидно, они учатся этому у тех, кто находится внизу. Всем мелочам, которые составляют… личность».

Он окинул взглядом строй Всадников. Они почувствовали его взгляд, Чума и Голод едва заметно кивнули.

Война развернулся в седле, чтобы поговорить с женой.

— Дорогая, я сейчас чувствую себя очень хорошо. Не могла бы ты слезть с коня?

— А помнишь, что случилось, когда… — начала было госпожа Война.

— Прямо сейчас, дорогая! — произнес Война, его голос остался спокойным и вежливым, но в нем послышались нотки железа и бронзы.

— Э… О… — Госпожа Война вдруг засуетилась. — Именно так ты сказал, когда…

На ее щеках появился довольный румянец, и она быстро спрыгнула с лошади. Война кивнул Смерти.

«А теперь вы должны отправиться в путь, чтобы сеять ужас и разрушения, и так далее, и тому подобное, — промолвил Аудитор. — Правильно?»

Смерть кивнул. Парящий над его головой Ангел Железной Книги отчаянно перелистывал страницы в поисках места, подходящего ситуации.

— СОВЕРШЕННО ВЕРНО. МЫ ДОЛЖНЫ ОТПРАВИТЬСЯ В ПУТЬ, — подтвердил Смерть, обнажая меч. — НО НИГДЕ НЕ ГОВОРИТСЯ, ПРОТИВ КОГО.

«Что ты имеешь в виду?» — прошипел Аудитор, и в его голосе появился страх. Происходили события, смысл которых был выше его понимания.

Смерть усмехнулся. Чтобы испытывать страх, нужно обладать «я».

«Лишь бы со мной ничего не случилось…» Это была песня страха.

— Он имеет в виду, — ответил Война, — что попросил нас всех хорошенько подумать, на чьей именно стороне мы находимся.

Четыре меча, сверкая пламенем, вылетели из ножен. Четыре коня помчались вперед. Ангел Железной Книги опустил взгляд на госпожу Войну.

— Прошу прощения, — сказал он. — Карандашика не найдется?

* * *

Сьюзен выглянула из-за угла на улицу Умельцев и застонала.

— Их там целая толпа… И кажется, они сошли с ума.

Едина тоже выглянула.

— Нет, они не сошли с ума. Просто ведут себя как Аудиторы. Производят измерения, оценку и стандартизацию, где это необходимо.

— Они поднимают тротуарные плиты!

— Да. Скорее всего, потому, что эти плиты неправильного размера. Мы терпеть не можем нарушений порядка.