Вор времени
Шрифт:
— Что, правда так и написано? — уточнил совершенно сбитый с толку Лобсанг.
Лю-Цзе достал из кармана маленький потрепанный блокнот.
— Вот здесь. Написано, — сказал он. — Уж я-то знаю.
Лю-Цзе терпеливо устанавливал крошечное зеркальце так, чтобы лучи солнца лучше освещали горы-бонсай. Он что-то едва слышно напевал.
Лобсанг сидел, скрестив ноги, на каменных плитах и осторожно перелистывал страницы древнего блокнота, испещренные выцветшими чернильными надписями. «Путь госпожи Космопилит».
— Ну как? — спросил Лю-Цзе.
— В
— Да.
— В таком случае… — Лобсанг кивнул на крошечный, слабо курившийся вулкан. — Почему он работает? Он же стоит на блюдце!
Лю-Цзе уставился прямо перед собой и зашевелил губами.
— Кажется, страница семьдесят шесть, — сообщил он.
Лобсанг открыл нужную страницу.
— Потому, — прочел он.
— Хороший ответ, — сказал Лю-Цзе, осторожно гладя крошечный отрог кисточкой из верблюжьей шерсти.
— Просто «потому»? Без каких-либо объяснений?
— Объяснений? А как можно объяснить существование горы? Пройдут годы, и ты узнаешь, что все ответы в итоге сводятся к простому «потому».
Лобсанг ничего не ответил. С «Книгой Пути» у него возникли определенные проблемы. Ему хотелось сказать примерно следующее: «Лю-Цзе, все написанное здесь похоже на высказывания какой-то старухи. Старухи примерно такое обычно и говорят. Ну что это за коан: "Не ковыряй, будет только хуже"? Или: "Если съешь все, у тебя будут кудрявые волосы"? Или: "Все приходит к тому, кто умеет ждать"? Такие изречения обычно вылетают из страшдественских хлопушек!»
— Правда? — спросил Лю-Цзе, не отрывая взгляда от горы.
— Я ничего не говорил.
— О, значит, мне показалось. Скучаешь по Анк-Морпорку?
— Да. Там меня не заставляли подметать полы.
— Ты был хорошим вором?
— Я был фантастически хорошим вором.
Ветер принес аромат цветов вишни. «Как приятно было бы, — подумал Лю-Цзе, — хотя бы разок поесть спелых вишен».
— Мне приходилось бывать в Анк-Морпорке, — сообщил он, выпрямившись и переходя к следующей горе. — Ты видел людей, что иногда приходят сюда?
— Да, — ответил Лобсанг. — Все смеются над ними.
— Правда? — Лю-Цзе удивленно поднял бровь. — Пусть даже они прошли тысячи и тысячи миль в поисках истины?
— Но разве Когд не говорил, что если истина существует где-либо, значит, она существует везде? — пожал плечами Лобсанг.
— Молодец. Я вижу, кое-чему ты уже научился. А вот мне некогда казалось, — как и почти всем, кстати, — что мудрость можно обрести только вдали от дома. Поэтому я отправился в Анк-Морпорк. Все стремились попасть туда, вот и я направился в этот город.
— В поисках просветления?
— О нет. Мудрец не ищет просветления, он ждет, когда оно само снизойдет на него. Я стал ждать, а потом вдруг подумал: будет ведь куда интереснее отправиться на поиски недоумения, — сказал Лю-Цзе. — В конце концов, просветление начинается именно там, где кончается недоумение. И я действительно обрел недоумение. А вместе с ним определенное просветление. Я провел в городе всего пять минут, когда группа людей в темном переулке попыталась просветить меня, сколь малым я на самом деле обладаю. Это был весьма ценный урок о тщете всего сущего.
— Но почему именно Анк-Морпорк? — спросил Лобсанг.
— Загляни в конец книги, — посоветовал
Лобсанг обнаружил пожелтевший, рассыпающийся в руках клочок бумаги. Развернул его.
— Это же страница из «Ещегодника», — узнал юноша. — Он весьма популярен в Анк-Морпорке.
— Да. Его оставил здесь, в монастыре, некий искатель мудрости.
— Э… Тут напечатаны только фазы луны.
— Переверни страницу, — велел метельщик.
Лобсанг перевернул ее.
— А на этой стороне реклама Гильдии Купцов, — удивился он. — «В Анк-Морпорке есть все!» — Он посмотрел на улыбавшегося Лю-Цзе. — И ты… ты подумал, что…
— Да, я старый и простой, — сказал метельщик. — А ты молодой и сложный. Но разве Когд не видел предзнаменования в узорах каши или полете птиц? Он читал то, что написано. Я хочу сказать, что полет птиц весьма сложен, но из него можно сложить слова. И, проведя целую жизнь в поисках, я наконец увидел начало Пути. Моего Пути.
— И проделал весь путь до Анк-Морпорка… — едва слышно произнес Лобсанг.
— И оказался я, спокойный разумом, но начисто лишенный денег, на улице Щеботанской, — сказал метельщик, и губы его тронула улыбка, вызванная нахлынувшими воспоминаниями. — И заметил я вывеску в окне, что сдаются комнаты. Так я познакомился с госпожой Космопилит, которая открыла дверь на мой стук и, когда я замялся, не зная, на каком языке к ней обратиться, произнесла: «Знаешь, я тут весь день торчать не могу». Почти дословно одно из изречений Когда! И я мгновенно понял, что наконец нашел искомое! Днем я мыл посуду в одной столовой за двадцать пенсов в день и объедки, а по вечерам помогал госпоже Космопилит убирать дом и внимательно слушал все, что она говорила. Она была прирожденной метельщицей, обладавшей хорошим чувством ритма и совершенно бездонной мудростью. Буквально через два дня она повторила слова, которые были произнесены Когдом, вдруг понявшим истинную природу времени! Я попросил снизить плату за жилье, потому что спал не на кровати, и вдруг услышал в ответ: «Я не вчера родилась, господин Цзе!» Поразительно! Ведь она нигде не могла изучать священное писание!
Лицо Лобсанга было похоже на тщательно выполненный рисунок.
— «Я не вчера родилась»? — переспросил он.
— Да, я понимаю, ты еще послушник и мог не дойти в изучении писаний до этого места, — понимающе произнес Лю-Цзе. — Это случилось, когда он заснул в пещере и во сне ему явилась Время и показала, что вселенная каждую секунду воссоздается заново, а прошлое — это всего лишь воспоминание. Потом он вышел из пещеры в действительно новый мир и воскликнул: «Воистину, я не вчера родился!»
— Да, конечно, — сказал Лобсанг. — Но он имел в виду, что…
— О, госпожа Космопилит… — Взгляд Лю-Цзе затуманился. — Как эта женщина умела поддерживать чистоту! Если бы она работала уборщицей здесь, то просто запретила бы ходить по полам. А ее дом! Какой удивительный дом! Настоящий дворец! Простыни меняла каждую неделю! А как она умела готовить! Только ради того, чтобы попробовать ее Бобы На Тосте, стоило пожертвовать целым вселенским циклом!
— Гм, — откликнулся Лобсанг.
— Я прожил у нее три месяца, подметал дом, как подобало ученику, а когда вернулся сюда, Путь для меня был абсолютно ясен.