Вор и убийца
Шрифт:
C досады крепко выругался. Кровь и песок! Не о том думать сейчас надо. По моим прикидкам, Бранд недалеко, однако признаков близости большого города нет. Я давно ехал по дороге, связывающей Бранд и аббатство инквизиторов. Ещё утром свернул на Путь проклятых с проселка, на который увел Рой, и с тех пор на дороге не встретилось ни одного человека. Кабы не несколько приметных мест по маршруту первого путешествия, которые случайно отложились в памяти, показалось бы, что заблудился.
Но нет, я был уверен, что еду в обратную сторону именно по дороге на Маунт. Отчего же та пуста? Я не успеваю добраться до
Неожиданно грохнули выстрелы. Сначала два, практически одновременно, после еще несколько. Я осадил кобылу и с тревогой проверил, как выходит из чехла вторая аркебуза. Стреляли рядом; даже показалось, что ветер донес до меня отголоски чужих криков. Загорье - опасное место, а, когда оружие есть у каждого, попусту не стреляют. Впереди что-то происходит, и дорога ведет именно туда. Так или иначе, темнело на глазах, а ружейная пальба означала, что там люди. Люди лучше одинокого путешествия под луной к северу от Долгого хребта.
Передо мной начался сухой участок дороги, и лошадь снова перешла на рысь. Скакал недолго, прямо по направлению недавней пальбы. Путь проклятых в этой части другими дорожками и тропами не пересекался, и я скоро услышал возбужденные голоса. Когда за очередным изгибом дорожной колеи показались два десятка спешившихся всадников, одетых в охотничьи куртки, перевел кобылу на шаг, меня пока не заметили.
На земле лежали два человека в красных мундирах, еще одного окружила плотная толпа. Отсюда, в сотне шагов, было похоже, что на служивых мундиры драгун. Один из королевских солдат упал в лужу на обочине и скорей всего был мертв, он не шевелился, рядом безучастно стояла пара охотников. Третьему оказывалась помощь.
Да только помощь ли? Зачинавшиеся сумерки скрадывали детали происходящего, и только через пять десятков шагов я увидел, что в руке склонившегося над лежащим драгуном зажат нож с хищно изогнутым лезвием. Еще пятеро удерживали человека в красном мундире на земле, сковав своим весом его конечности и не позволяя подняться.
Меня увидели. Прозвучала гортанная команда, слов которой я не разобрал, и сразу половина двинулась в мою сторону. Ступали они мягко, по-кошачьи, и с явно угрожающими намерениями. В меня нацелились пять аркебузных стволов, на тетиву еще шести луков легли стрелы.
То были не люди: на трех драгун короля Герарда напали орки. Одного прикончили сразу; вероятно, когда прозвучали выстрелы, привлекшие мое внимание. Дьявол! Лучше бы я оглох! Прямо на моих глазах стоявшего драгуна сбили с ног сильным ударом ружейного приклада в спину и принялись вязать ему руки, а придавленного к земле ожидала куда более страшная участь. Нависший над ним орк демонстративно начертил в воздухе кольцо вокруг головы несчастного. Он собирался снять с него скальп! Как в полузабытом прошлом, во времена Орочьих войн!
Ко мне подступили вплотную. Головы нелюдей были выбриты, за исключением гребня волос ото лба до шеи. Бежать я не пытался: моя послушная и тихая кобылка не уйдет, только зря отведаю пуль и стрел орков.
– Бросай аркебузу и слезай!
– в голосе говорящего звучал странный акцент, будто общим языком он пользовался
Я подчинился без пререканий. Бросил ствол и спустился с лошади, подняв обе руки вверх, и продемонстрировал оркам пустые ладони. Шансов на схватку с десятком головорезов у меня нет, тем более рядом еще столько же. Пусть грабят или даже вяжут - был бы цел, а потом сбегу.
Сильный толчок в спину опрокинул на колени. По мне тоже приложились прикладом, удар носком сапога под живот выбил дух, на голову посыпались кулаки. Несколько раз получил и по лицу, шляпа потерялась. Я поплыл, в глазах помутнело, краем сознания понимал, что верёвкой вяжут руки, заломив их за спину. Меня основательно обыскали, изъяв все оружие, бренди и срезав ремень, затем перекинули через круп моей же лошади. Кажется, я вырубился, потому что следующим, что помню, была дорожная тряска.
Орки перекликались на непонятном наречии, вероятно, на родном языке. Быстро похолодало и стемнело. Я окончательно пришел в себя, в уголке рта запеклась струйка крови, губы разбиты и чуть заплыл левый глаз. Били на совесть.
Ехали недолго, скоро лошади остановились у высокого частокола. Не церемонясь, словно куль, меня сбросили на холодную жесткую землю. Я стиснул зубы, чтобы не застонать, потому что падение оказалось болезненным, а за любым звуком с моей стороны последует обязательный тычок.
Рядом скинули второго пленника, который громко и зло чертыхнулся, за что уже мы оба получили по пинку.
– Заткнитесь! Не то...
– около драгуна на корточки присел орк с обезображенным шрамами лицом и продемонстрировал окровавленный скальп. Все-таки я не ошибся. На кого ж так не повезло наткнуться? Обычным грабителям скальп не нужен, на драгун разбойники тоже не нападают, да и случайных путников в плен не берут.
На сей раз мой товарищ по несчастью проявил благоразумие. Офицер молчал, а он был именно офицером. В свете многочисленных факелов снующих вокруг нас орков я легко узнал его. Все тот же высокий, крепкий армеец из трактира 'Гусь и окорок' и внутреннего двора бастиона Бранда. Он громогласно руководил тушением пожара, заставив и меня с Роем тащиться за водой, однако вряд ли запомнил нас. Я встретился с офицером взглядом, узнавание в ответном взоре не промелькнуло; лишь сочувствие, сменившееся сдерживаемой яростью, когда его внимание вернулось к орку.
Нелюдь сплюнул на красный камзол и убрался за ворота частокола. Нас тоже подняли: четверо орков, угрожая ножами, погнали через массивные створки ворот. За деревянными стенами укрылась обширная зажиточная ферма. Окна большого жилого дома по центру и всех хозяйственных построек закрыты массивными ставнями. Половина подворья обнесена крышей, переходящей в частокол. В здешних краях фермы больше походили на форты.
Внутренний двор был заполнен лошадьми и орками. После прибытия сюда захвативший нас отряд удвоился в числе. Орки располагались на постой. С виду их ничуть не заботила мысль о неминуемом возмездии из столицы графства. Никакая власть не потерпит на своих землях бесчинств вооруженных мордоворотов, тем паче орков. Только те вели себя совершенно спокойно, никуда не торопились, и меня все больше озадачивала мысль о том, в чьи руки угодил. Орки чувствовали себя на арнийской земле чересчур по-хозяйски.