Вор Города. Невольник
Шрифт:
Из толпы выступил плюгавенький мужчина и обратился к столпившимся у входа церковникам:
— Мы требуем, чтобы этого ублюдка выбросили в море!
— Хм, я бы деньги требовал, — проговорил вор.
Священник что-то проблеял в свою защиту, напирая на законность своих действий. Но цеховики его даже не стали слушать, им, похоже, было все равно, что скажет священник. Главным было выразить свое недовольство и пустить в ход тухлые яйца.
Недовольство было выражено и словами, и действием.
Подбадривая друг друга, цеховики принялись забрасывать церковников,
Священник и его прислужники заперлись в часовне, торопясь закончить обряд. Они старались не обращать внимания на крики снаружи, хотя там избивали их братьев. Монахи, конечно, крепкие люди, но цеховики дрались лучше, не говоря уже о численном перевесе.
Те, кто не мог поучаствовать в драке, стали вытаскивать из мостовой камни, явно намереваясь впустить их в ход. Галент ждал момента, когда один такой камень упадет на голову монаху. Гибель брата его не особо волновала, наоборот, он предвкушал ее с мстительным удовольствием.
Вор даже подбадривал смельчаков на этот греховный поступок.
— Давай же, — сквозь зубы, торопил Галент мастера.
Но цеховик оказался недостаточно смелым, он бросил свой камень в часовню. Камень ударился о камень, но следующие попали в цель — разбилось несколько окон. Галент глядел во все глаза, наблюдая куда священник утащит гроб с епископом. Как и оказалось, того решили похоронить в крипте. Вор усмехнулся, теперь-то его план был окончательно сформирован.
Драка же была в самом разгаре, большинство монахов уже были повержены, но один все еще сопротивлялся. Он допустил ошибку, не сдерживая своей ярости, цеховики насели на него с удвоенной силой, норовя прикончить. Так бы и произошло, если бы наконец не вмешались городовые.
Выстрелами в воздух, полиция разогнала толпу, но не стала преследовать. В родных закоулках мастеровые могли гурьбой наброситься на немногочисленных стражей и просто забить их. Огнестрельное оружие не помогло бы им, тем более убив одного механиста, можно разъярить всех их. Галент сомневался, что городовые понимали это, просто им был дан приказ никого не убивать. А раз так, то предполагались беспорядки.
Вор ухмыльнулся, это ведь было его рук дело. Чем не повод для гордости?
Городовые затащили помятых монахов в часовню, где за них тут же взялись лекари. Помятые носы, раздробленные кости, ушибы и ссадины прилагались, монахи надолго запомнят эти похороны.
Остальное Галента уже не интересовало, самое интересное прошло.
Вернувшись домой, вор осмыслил увиденное и решил, что сегодняшние события — хороший знак. Он не думал, что цеховики станут его невольными союзниками, но раз это произошло, то почему бы и нет? Тем более механисты могли бы стать могущественной фракцией в Городе, объедини они свои усилия. Вот из-за размежеваний в своей среде они не могли ничего добиться.
— Но! Теперь-то я смогу направить их силы, куда следует, — Галент не переставал радоваться.
Хотя
Галент до самого вечера предавался праздным мечтаниям, предвкушая скорую победу. Ему казалось, что уже завтра будет все кончено.
Так что, когда подошел срок выдвигаться, вор выпорхнул из дому и бегом направился к часовне. Выпавший под вечер снег не мог его остановить, Галент буквально летел, спеша увидеть призрак победы. На крыльях надежды он добрался до часовни, спустился на улицы и через заднюю дверь проник внутрь.
Часовня охранялась лучше, чем обычно. Видать, после Кёра руководство организации решило усилить охрану, но разве они могли остановить такого удачливого вора, как Галента? Вот и Галент насмехался над этим потугами.
Тем более, какие бы события не происходили, натуру охранника не изменить. Он ревностно стережет окрестности только в присутствии начальника, но и у командиров полно дел, кроме обхода территории — столько незалапанных шлюх да нетронутых бочонков с элем.
В очередной раз воспользовавшись леностью стражи, Галент проник в часовню, миновал задремавшего служку и, поковырявшись с дверным замком, спустился в крипту.
В полукруглом подземелье горело несколько факелов, но никого не было. Вор даже расстроился, что его так не уважают.
"Ничего-ничего, — успокоил он себя, — после они будут осмотрительней, если даже после смерти я смогу их достать!"
Небольшая крипта копировала форму апсиды первого этажа, хоронили тут незначительных святых, отметившихся в истории какими-то глупостями. Один, например, имел честь умереть во время памятной речи в Ратуше по поводу лишения Церкви налоговых льгот. Эту смерть церковники смогли использовать для своей защиты, удачно защиты, стоило отметить.
Галент, прочитав табличку на надгробии, только хмыкнул. Большей глупости он представить не мог.
"Что ж тогда написали моему приятелю на могилке"
Обойдя крипту, вор нашел свежую гробницу. На табличке имелась ничего не значившая надпись, упоминающая о добрых деяниях усопшего — он, оказывается, кормил бедных, просвещал дикарей и так далее.
— О, а вот и ты, — вор поприветствовал убитого епископа. — Соскучился, да?
Насколько Галент помнил, подобные деяния предписывали каждому святому и великомученику, что-то вроде посмертной награды. Церковь чем-то напоминала армию, такая же субординация, вертикаль, награды и взыскания.
Вор попробовал открыть гроб, но не смог. Каменная крышка была тяжелой, чтобы ее поднять надо было не меньше четверых человек. Галент же был один.
— Как говаривал математик — дайте мне рычаг! — вор отправился на поиски подходящего инструменты.
С громоздким ломом по крышам не побегаешь, так что Галент предпочитал уже на месте взять все необходимое. Вор задумался о необходимости оборудовать убежище где-нибудь поближе к грешной земле. Хватит уже витать в облаках, это безопасней, но и с людьми надо бы контактировать. Прав был Сайленс…