Вопрос времени
Шрифт:
— Спасибо, Лаура, я действительно счастлива, что все так произошло, хотя вначале было очень трудно.
— Мягко сказано, если верить словам Рекса. — Лаура закрыла журнал и бросила его в кресло. — Ты, наверное, хочешь кофе. Садись у огня, погрейся. Я скоро вернусь, и мы сможем поболтать, пока нет детей… потому что, поверь мне, когда они вернутся, здесь будет слишком шумно для разговора. Мелисса и ее друзья сейчас в таком возрасте! Чувствуй себя как дома.
Детская вечеринка! Катрин пришлось скрывать свое недоумение, пока Лаура болтала о Флейм Кантрелл, но сейчас, оставшись
Катрин прошлась по комнате, занятая своими мыслями, и остановилась у окна, заметив фотографию.
Это был снимок двух человек. Один из них был Рекс — высокий, темноволосый, атлетически сложенный, а другая — женщина. Сердце Катрин сжалось. Их поза была так интимна. Они стояли под цветущей яблоней и смеялись. Женщина была хрупкая, с тонкими чертами лица и короткими черными вьющимися волосами.
Катрин охватило незнакомое ей прежде чувство ревности.
Она взяла фотографию в серебряной рамке и стала разглядывать красивую незнакомку. У той были высокие скулы, превосходные белые зубы… но глаза были скрыты за темными стеклами очков.
— Вот и я. — Бодрый голос Лауры вторгся в ее мысли. — Тебе со сливками и сахаром?
Катрин покраснела и поставила снимок на место, будто сделала что-то недозволенное.
— Я пью черный, спасибо. — Она подошла к ближайшему креслу.
— Это прекрасный снимок, правда? — Лаура подождала, пока Катрин усядется, и протянула ей чашку кофе. — Самый лучший снимок Бронуин и Рекса. Поэтому я увеличила его и вставила в рамку. — Она улыбнулась. — Даже в школе Бронуин была очень фотогенична. Она всегда получалась самой красивой на школьных снимках.
— Бронуин? — Лаура говорила так, как будто Катрин знала, кто эта женщина.
— О! — Лаура удивленно посмотрела на Катрин. — Жена Рекса. Он разве не говорил тебе о ней? — Она тут же поняла, что так и есть, видя недоуменное выражение Катрин. — Господи!
— Рекс женат? — Голос Катрин внезапно охрип. — Но он сказал мне… что у него нет жены.
Лаура помедлила секунду и, поставив чашку кофе на стол, сказала:
— У него нет жены, Катрин, Бронуин умерла.
Рука Катрин вздрогнула, она чуть не разлила кофе. Но не успела ответить, услышав детский плач.
— Это Джессика. — Лаура вскочила на ноги. — Она поздно легла прошлой ночью, поэтому я уложила ее днем. Катрин, извини… я думала, что ты знаешь.
В глазах женщины светилась такая забота, что Катрин поняла — надо что-то сказать и успокоить ее. Но что она могла сказать? Ее горло так сжалось, что она не могла бы ничего произнести и под страхом смерти.
Лаура опять помедлила, но, услышав очередной крик проснувшейся девочки, торопливо сказала:
— Я должна пойти к Джессике. Извини, Катрин.
Когда Лаура вышла
Он всегда поддразнивал ее за то, что она так сдержанна и скрытна… Но ведь и он не сказал ей ничего! Да, может быть, ему тяжело вспоминать об умершей жене, рана еще не затянулась, но он должен был ей сказать, что был женат.
Она поставила чашку на стол и встала. Она сейчас уйдет. Когда Лаура вернется, она подыщет какой-нибудь предлог, скажет, что плохо себя чувствует… ну, придумает что-нибудь. Но она должна уйти отсюда, пока Рекс не вернулся.
Она не слышала шагов, так как их заглушил толстый ковер, поэтому определила, что кто-то вошел в комнату, лишь по скрипнувшей двери. Это, должно быть, Лаура.
Катрин глубоко вздохнула и повернулась. Она медленно повторяла слова, которые скажет Лауре. Она скажет: Лаура, у меня ужасно болит голова. Извини меня, но я, пожалуй, пойду.
В дверях стоял Рекс.
— Привет, — спокойно сказал он. — Извини, что я опоздал. Мы застряли в пробке по пути домой. Я собирался встретить тебя сам.
— Все в порядке.
Никогда еще она не видела его более привлекательным! На нем были серебристо-серый кашемировый свитер с высоким воротником и черные джинсы, подчеркивающие длину его ног и мускулы бедер. Может быть, он все еще любит свою жену, вдруг пришло ей в голову. Думал ли он о Бронуин, когда они занимались любовью? Она никогда не представляла, что мысль об этом может причинить такую боль. Она должна, должна уйти, пока не выдала себя. Снежная королева! Так он о ней думал, до того как поцеловал ее, и такой ока хочет остаться в его памяти.
— Я только хотела сказать Лауре, что я ухожу, — произнесла она как можно спокойнее. — Я не очень хорошо себя чувствую. Я не должна была приходить…
— Лаура только что говорила со мной. Извини меня, — сказал он, и она увидела сожаление в его глазах. Конечно, он понял, что она ищет причину для ухода. — Извини, что она сказала тебе о Бронуин…
— Я ухожу вовсе не по этой причине…
— Я сам собирался рассказать тебе сегодня, — продолжал он, не обращая внимания на ее слова. — Я хотел поговорить с тобой перед праздником…
— Почему ты не сказал мне, что это день рождения твоей племянницы? — Снежная королева?Она почти рассмеялась вслух. Невозможно было скрыть чувства, обуревавшие ее, они пронизывали каждое ее слово. — Как ты мог так поступить?
— Катрин, Рекс вернулся, — голос Лауры из-за двери ворвался в ее мысли. — Но я не знаю, где он… О, ты здесь! — Озабоченное выражение исчезло с ее лица. Она улыбалась и подошла к брату. — Боб забрал детей к себе. Он собирается поиграть с ними, пока я готовлю гамбургеры. — Она извиняюще улыбнулась. — У вас минут пятнадцать, пока все не начнется, хорошо?