Вопреки
Шрифт:
Девочка протянула ему листок с рисунком. Посмотрев на детские «каляки», сделанные карандашом, дед похвалил и поцокал языком. Подошёл Вениамин Зиновьевич и, ахнув, произнёс:
– Помнится, с этого же начинала Изабелла. Но, кажется, она была постарше и…
– Ты прав, – перебила мужа Мирослава Георгиевна, выходя из кухни. – В самом деле Виолетта ставит рекорды, невозможные при её диагнозе.
– Может, диагноз – того? – предположил Назар Маратович.
– В этом году делали новые обследования по ДНК, – вступил в разговор Борис, выйдя из кухни. – Они показали прежний результат, но тесты на развитие Виолетты их смутили. Генетики считают – это явление хорошо изучено
– Надо сказать, в логопедии известны случаи, когда синдром аутизма, олигофрении путали с синдромом Дауна, – откликнулась Мирослава Георгиевна. – Они полегче последнего. Но на заре этой науки ещё не делали генетические анализы. А в случае с Виолеттой…
– Стоп, – прервала Изабелла. – Не будем мусолить эту тему. Пусть в этой загадке останется место для чуда. В любых правилах есть исключение. Закон Джоуля в физике противоречит закону сопромата и сцеплению атомов. На Земле есть много возможностей для чудес. Но всё дивное любит тайну и тишину.
Родственники молчали, задумавшись над словами матери малышки. Изабелла была волевой женщиной, несмотря на молодость, и родственники имели возможность не раз убедиться в деловой хватке и настойчивом характере мамы Виолетты. Чего стоила только её вера в исцеление дочки полгода назад и нежелание отправиться в больницу. В те дни Изабелла сказала об этой ситуации только матери и мужу, прося поддержать в молитве. Любая на её месте перепугалась бы. Три дня мать боролась с температурой в тридцать девять у ребёнка, но на четвёртый день жар прекратился, и неведомая болезнь прошла, как будто её и не было. Родители мужа узнали об этом лишь спустя месяц.
– Не могу не признать правоту жены, – уверенно произнёс Борис. – Независимо от того, успехи ли это логопедии, или каких-то особых методов Изабеллы… Но развитие нашего ребёнка – настоящее чудо. Виолетта опережает в развитии подобных детей.
– Так-так, – решил подытожить беседу Вениамин Зиновьевич. – Изабелла! У тебя ведь тоже есть маленькие успехи. Ну-ка, похвались!
Обращение отца музыкой прозвучало в ушах молодой женщины. Изредка она вспоминала разговор годичной давности, когда быстро убедила отца, спросив его: «Скажи, тебе нравилось бы обращение к тебе по имени Веня, Веник?» Отец возмутился:
«Ну что ты? С молодых лет я – Вениамин. Как только поступил в техникум, не позволял наделять меня другими именами. Даже не откликался на них. После тридцати пяти вообще требовал называть себя только по имени и отчеству. Начальственная должность этому способствовала». Дочь радостно воскликнула: «Вот и для меня – Бэлла есть то же, что для тебя – Веня. Буду откликаться только на Изабеллу».
…Мирослава Георгиевна хлопотала с матерью зятя, накрывая на стол в большой комнате. Отцы молодых супругов разглядывали документ Изабеллы с оценками за экзамены в колледже. Все они были отличными. Мужчинам в тот момент одновременно пришла и завертелась в сознании одна и та же мысль: «У этой женщины всё получится». Но они промолчали, борясь с сомнениями.
Дважды Изабелла подробно вспоминала то наваждение, прилетевшее словно из бездны ада, которое временно объяло её в роддоме. Никогда в жизни она не смогла бы представить, что думала кого-то убить или оставить умирать без помощи. А ведь именно эта шальная мысль осой вертелась два дня в её сознании. После личных молитв к Богу и не без помощи молитв медсестры, Изабелла на четвёртый день в роддоме внезапно пришла в себя, как будто очнулась от помрачения сознания.
Спустя три года молодая
Пару месяцев назад Мирослава Георгиевна обмолвилась в беседе с дочерью, что Вениамин, папа Изабеллы, когда-то подшучивал по поводу работы жены в той спецшколе для глухонемых детей. Но однажды Вениамин Зиновьевич, заметив жесты глухонемых, которыми иногда обменивались между собой жена и дочь, настоял на увольнении Мирославы. Только из-за убедительной просьбы мужа Мирослава Георгиевна с печалью сменила место работы, где получала хорошую зарплату. Она устроилась в спецшколу для детей с олигофренией и синдромом Дауна. Но прошло четыре года, и мужу стало уже казаться, что жена, сама того не замечая, в поведении и жестах уподобляется детям из той школы. Мирославу Георгиевну смешили слова мужа, но, не желая его раздражать, она уволилась. Пришлось Мирославе Георгиевне спустя семь лет вернуться в то учреждение, где она начинала трудовую деятельность, а теперь продолжила ставить речь малышам, да исправлять картавость взрослым людям.
Изабеллу вскоре осенило, что Бог как будто специально приготовил папе эту ситуацию с внучкой, как некую западню, в которой её отцу приходилось переживать внутреннее исцеление души через покаяние в прежних насмешках над детьми-калеками. Но откровенность матери всё же больно ранила сердце Изабеллы: теперь сокровенные мысли нагло вылезли из нор, как гадюки, беспощадно жаля сознание. Её стало мучить подозрение в том, что второй ребёнок родится глухим или глухонемым.
Молодая женщина таила факт нового зачатия от мужа два месяца, от матери – три. Чуть позже это поняли без слов и родители Бориса. Но вместо радостного ожидания, как это было в её первую беременность, потянулись месяцы тягостного томления. Родные при встрече тревожно заглядывали в глаза Изабелле, будто надеясь прочитать в них ответ на волнующую их тему. Но кратко отвечая о полном порядке с её беременностью, женщине отчаянно хотелось задать определённые вопросы родителям мужа.
Незадолго до второй беременности она спросила мужа:
– Борис, а что сталось с твоим двоюродным братом? Ты общаешься с ним?
После заминки муж ответил:
– Мы очень давно с ним не общались. Этого хотели мои родители. Перед моим совершеннолетием они поругались с моим дядей… Он – брат моему отцу. Раньше мы собирались вместе на разные мероприятия и торжества, особенно, когда были живы бабушки, дедушки. Но к тому времени в живых оставался только дед, отец мамы… Родители запретили приходить семье дяди Прохора на мой восемнадцатый день рождения… С тех пор мы стали как чужие. Несколько лет я тайком иногда общался с дядей и его женой. Когда уверовал в Спасителя, пытался привести к Богу семью дяди. Но они не хотели ничего слышать. Так незаметно мы и прекратили наше общение полностью.
Борис замолчал, погрустнев, но Изабелла нетерпеливо спросила:
– Но что с твоим двоюродным братом? Он жив?
– Он умер.
– Давно? Почему? Что стало причиной?
– Когда я женился, и… умер первый ребёнок, мои родители молились о том, чтобы умер Костя, мой двоюродный брат. Они почему-то связывали это с тем, что тётя Зинаида прокляла мой брак и детей.
– Но подожди! Они ведь были верующими! Как можно было об этом молиться?
– Они не говорили мне заранее. Но когда Костик неожиданно умер, родители сказали, что типа небо отомстило…