Вопреки

Смирнова Ольга Викторовна

— Настя… — раздался сзади шёпот Стаса.

Молчание. Он приподнялся, развернул её к себе и посмотрел в глаза.

— Настя, прости. Я должен был сдержаться, — тихо проговорил он.

Обнял и несколько раз поцеловал в шею под ухом.

— Я не предупредил тебя, что всегда отвечаю на оскорбления и боль. Всегда. Независимо, кто передо мной. Это въелось в меня. Или ты не из-за этого страдаешь?

Стас провёл рукой по её руке, бедру и остановился внизу живота, слегка нажав на него пальцами.

— Из-за того, что там теперь не так, как было?

Настя

уткнулась лицом в подушку.

— Дурочка… Пройдет немного времени, и ты поймёшь, что не это главное в жизни. Мир остался прежним. Страна осталась страной, наш город — тем же городом, в котором есть университет и этот дом. И есть эта комната с оранжевым абажуром. Мне, кстати, нравится твоя настольная лампа. Именно оранжевого не хватает в моём коттедже. Мы с тобой обязательно там побываем. Ты поможешь сделать его таким же уютным, как этот островок твоего дома. И я тебе куплю украшения с оранжевыми бриллиантами. Ты знаешь, что они бывают цветными? Что ты хочешь: кольцо, серьги, браслет, ожерелье?

Стас ещё что-то говорил, а Настя легла на подушку щекой и посмотрела на его лицо. Его взгляд был направлен поверх её головы, на любимый ею абажур. И зрачки изменили цвет. Сливаясь с оранжевым светом, казались просто тёмными. Она опустила взгляд на губы Стаса. Они шевелились, слегка сгибаясь, но не в усмешку. Сейчас он обыкновенный парень, мимо которого можно пройти и не заметить.

Настя вспомнила разговор на кухне. Неужели то, что он рассказал, правда? Да, она его не замечала. Но не замечала так же, как и не замечала остальных парней. Начиная с восьмого класса и до четвертого курса университета она любила взрослого мужчину, старше её лет на пятнадцать. Сначала почти детской наивной любовью. Потом любила страстно и мучительно, мечтая о нём и днём и ночью. Он бывал в их доме на обедах, в праздники и просто так. Любил с ней разговаривать, позже помогал разбираться с предметами по экономике.

А однажды привёл к ним невесту. Женился и уехал из страны. Мир пошёл трещинами, но она держалась на надежде, что у него не срастётся с женой, семья распадётся. И он, вернувшись в Россию, поймёт, что его настоящая судьба здесь, и зовут её Настя. Из-за него случилась и та поездка в Италию.

А ярко синие глаза парня, которые под мелодию того танго разговаривали с ней молча, потом часто ей снились. Как наваждение. Как предсказание. Странно, что она не вспомнила о них на той вечеринке. Наверное, была слишком напугана.

А любимый мужчина… Однажды они приехали в гости уже втроём. С сыном.

И с этой выедающей душу болью, спрятанной ото всех, она жила до последнего времени. И только недавно осознала, что это уже не боль. Это её отголоски. Остатки, которые, похоже, можно не брать в расчёт в дальнейшей жизни.

— Из-за того, что там теперь не так, как было?

Стас прав. Она не нужна тому, для кого хранила себя. И теперь неважно, девственница она или нет. Плевать. Зря только его спровоцировала. Пусть бы всё сделал безболезненно.

Одна из рук затекла и, меняя позу, Настя случайно придвинулась ближе к Стасу и ткнулась лбом

ему в грудь. Видимо, он понял её неправильно, притянул к себе ещё ближе и глубоко вздохнул.

— Всё будет хорошо, Настя. Мы обязательно найдём общий язык. А сейчас поспи. На носу защита диплома. Надо готовиться. Мы должны стать лучшими в стране переводчиками. Да?

Настя не ответила. Она думала, как выйти из этой ситуации. Как теперь строить отношения с этим неоднозначным парнем? Как от него избавиться? Судя по всему, Стас не собирается оставлять её в покое. И из дома, скорее всего, не выпустит. До возвращения отца целая неделя. Осталось три дня до предзащиты дипломной работы в универе. Ага! Вот оно. Надо потерпеть до вторника и оттуда уехать в гостиницу. «Ангелы-хранители» помогут.

Настя с облегчением тихонько вздохнула. Главное пережить эти три дня. Вернее, трое суток. Стас совершенно не переносит сопротивления, оскорблений или нанесённой физической боли. Сразу прилетает ответка. Значит, она будет послушной. Во всяком случае, постарается.

— Настя, хватит ёрзать. Могу не выдержать, а до завтрашней ночи тебя трогать нежелательно.

— У тебя есть кровать в гостевой комнате.

— У меня есть место рядом с тобой. Спи, жгучка.

* * *

Настя открыла глаза. Сладко потянулась и тут же застыла. Дотронулась руками до живота. Вздрогнула. Приподняла одеяло. Раздета. Разом всё вспомнила. Попыталась вскочить, но услышала шаги за приоткрытой дверью. Она метнулась к подушкам, подтянула к подбородку колени и, подоткнув вокруг себя одеяло, замерла.

Шаги приближались. Донёсся лёгкий свист под какую-то отдалённо знакомую ей мелодию. Дверь, повинуясь ноге, открылась, и первое, что она увидела — это сверкнувшие синие глаза и довольную улыбку, расцветавшую на лице Стаса. Затем уже заметила, что он босиком, одет только в джинсы, а в руках держит большой круглый поднос.

— Доброе утро, жгучка. Завтрак готов. Вставай. Я отведу тебя на утренние процедуры, — сказал он и, нагнувшись, поставил поднос на журнальный столик.

На нём стояли четыре блюда с крышками и два высоких стакана с чем-то желтым. Одновременно по комнате поплыл возбуждающий аппетит запах.

Стас оглянулся на застывшую Настю и ухмыльнулся.

— Сейчас ты спокойно встанешь, накинешь халат, и мы пройдём с тобой в душ. Там ополоснёшься, почистишь кусачие зубки, а потом придём сюда и без каких-либо твоих капризов и истерик позавтракаем, — сказал он ровным голосом.

Настя не пошевелилась. Опершись коленом на диван, он потянулся к одеялу и вырвал его из её рук. Всхлипнув от неожиданности, она подалась вперёд, попытавшись схватить единственную вещь, которой можно было прикрыть наготу. Промахнувшись, сжалась в комочек и закрылась от взгляда парня волосами.

Не прекращая улыбаться, Стас потянул её за руку, умело развернул барахтающееся тело из позы улитки. Она вмиг оказалась под ним, зажатой в тисках его рук и ног. А перед самыми глазами расцвела наглая улыбка.