Вопреки себе
Шрифт:
– Так, - наконец, выдавил из себя Евгений Матвеевич, откладывая планшет в сторону.
За свою жизнь он через многое прошел. Пришлось и по карманам пошарить, и по квартирам. Пару раз сидел. Потом завязал, открыл свой бизнес. В бога верил, но не так, чтобы рьяно. Как все. И уж точно никогда не признавал всякой мистической ерунды, вроде колдунов, экстрасенсов, НЛО и прочего бреда.
Вот только после увиденного на записи бизнесмен не знал, чему верить. Кем был этот парень, одетый, как ниндзя из фильмов? С чего ему так заботиться о чужом человеке? И то, как
Он еще раз включил запись с того момента, когда появляется темный силуэт. Нет, это беспокойство было нешуточным. Как и забота о его отключившемся теле была отнюдь не притворной. И что это за умения? Быстрый, способный растворяться в воздухе.
Призрак?
– Ты ведь все еще здесь? – окликнул Евгений Матвеевич пустоту, внимательно рассматривая каждый угол своего кабинета. – Нам нужно поговорить.
Зиргрин обреченно соскользнул с книжного шкафа, после чего прислонился спиной к стене у входа. Достав кинжал, он стал задумчиво вертеть им в руке, пытаясь хоть так себя успокоить. Что ему делать? Он совершенно не собирался приближаться к семье из своего прошлого. Просто не знал, как объяснить свою личность. Да и болезненно это. Для всех было бы лучше, оставайся он в тени.
– Я жду.
Тон этой фразы даже не подразумевал ослушания. Слишком знакомый Зиргрину тон.
Коротко взглянув на плотно закрытые жалюзи окон, архан немного подумал, но в итоге сбросил с себя иллюзию, все еще сомневаясь относительно этого поступка. Но искушение стать хоть немного ближе к утраченному прошлому было просто слишком велико. В конце концов, его самым сильным желанием всегда было вернуться назад, снова стать беззаботным Александром Нетрониным. Вернуть себе потерянную жизнь.
Когда затянутый в черное силуэт появился прямо из воздуха, невозмутимо играясь с кинжалом, порхавшим между пальцев с такой скоростью, что дух захватывало, Евгений Матвеевич замер, не зная, что делать дальше. Все догадки вдруг показались совершенно нелепыми.
– Сними маску. Хочу увидеть твое лицо.
– Нет, - категорически ответил Зиргрин.
Повисла неловкая тишина. Только звук воздуха, рассекаемого порхавшим в умелой руке кинжалом, нарушал ее.
– Может, хватит? – нахмурился Евгений Матвеевич.
– Прости, - неловко извинился Зиргрин, убирая кинжал. – Помогает успокоиться. На меня все это тоже повлияло довольно… обескураживающе.
– Догадываюсь. Объясни мне свои слова из этой записи.
– Просто удали это.
– Ты мне будешь указывать, что делать? – строго спросил Евгений Матвеевич, усаживаясь за свой стол, складывая пальцы «домиком» и внимательно глядя на загадочный силуэт, так и не отлепившийся от дальней стены. – Быть может, ты забыл уже, где хранится экзекутор?
Экзекутором отец называл широкий солдатский ремень, висевший в его шкафу скорее для устрашения, чем реально для порки. Каждый раз, ругая сыновей за проступки, он демонстративно извлекал его, делая вид, что собирается выпороть чадо. В детстве Зиргрин очень боялся, что родитель однажды
– Сашка…
– Нет, - тихо ответил архан.
– Только мои дети знали о том несчастном ремне. И ты уж точно не можешь быть Мишей. Как? Чем ты стал, сын?
Проклятье, ну что с ним происходит? Зиргрин действовал иррационально, понимал это, но все равно совершал ошибку за ошибкой.
– За тебя говорит горе. Прости, но ты сам похоронил своего сына. Не находишь, что твои слова отдают безумием? – поинтересовался архан, отлипая от стены и усаживаясь в кресло напротив рабочего стола отца.
– Нахожу. Я вообще последние сутки нахожу одним сплошным безумием, - согласился Евгений Матвеевич, выбравшись из-за стола и подойдя вплотную к затянутому в черный костюм силуэту. Нерешительно потрогав Зиргрина за плечо, Евгений Матвеевич тяжело выдохнул. – Не призрак. Тогда как?
Архан схватился за голову. Все неправильно, так не должно быть.
– Просто оставь мертвых мертвыми. Я не твой сын.
– Не верю, - отрезал Евгений Матвеевич. – К чему ты тогда все это наговорил?
– Проклятье, я не знал о том, что меня записывают!
– Вот именно. О камерах у меня в кабинете вообще никто не знал. Сними чертову маску, я хочу увидеть твое лицо!
– Ты не увидишь того, чего ждешь! – подскочил с места Зиргрин.
Он стал нервно мерить шагами комнату, пытаясь найти выход из этой глупой ситуации. Ну кто бы в здравом уме поверил, что только что похороненный человек возьмет и вернется в другой форме?
– И все же. Объяснись, в конце концов. Ведь, судя по твоей реакции, я прав. Иначе с чего бы ты так нервничал?
– Это невозможно понять.
– А я попробую. Чего ты боишься? Я уже дошел до уверенности в том, что ты мой сын. А ты должен помнить, что я во всякую мистику никогда не верил. И это на самом деле все кажется просто нелепым, но все мои чувства буквально кричат, что ты – Сашка. Насчет камер не волнуйся, я их временно отключил. Так что говори.
– Хорошо, - сдался Зиргрин. Он решил, что если ситуация ухудшится еще больше, то просто откупорит мгновенное зелье забвения, стирающее из памяти последние сутки. Благо, пространственный артефакт за ночь успел зарядиться. – В мире, из которого я пришел, память о своей прошлой жизни называют карой богов...
– Так, - откинулся в кресле Евгений Матвеевич.
– Другой мир, значит.
– Я предупреждал тебя!
– Ты продолжай. Во что верить, а во что нет – я уж сам как-нибудь решу.
– Да нечего продолжать. Возродился в другом мире, стал тем, кем стал. А вчера меня выбросило из портала на кладбище прямо во время собственных похорон.
– Очень содержательно, - нахмурился отец.
– Объяснения – не самая сильная моя сторона! Фактически, я действительно не твой сын. У меня другая личность, другая жизнь, другое имя. Я даже не человеческой расы!