Воображала
Шрифт:
Голос Конти:
— Эта уже четвертая за полгода…
Слышно, как он вздыхает. Голос фрау Марты произносит умеренно-неодобрительно:
— Молодежь… — умудряясь вложить в это короткое слово все приемлемое для хорошего слуги осуждение.
Фрау Марта и Конти стоят у окна в комнате на втором этаже, смотрят, как отъезжает машина.
— Хорошо, — в голосе Конти усталая обреченность, — делайте, как считаете нужным.
Фрау Марта не задирает нос, как наверняка поступила бы на её месте менее опытная служанка, одержав
— Я сегодня же договорюсь. Но все равно понадобится не менее двух дней… Еще раз переоформить ваш билет?
Конти медленно качает головой, не отрывая сосредоточенного взгляда от окна. Фрау Марта слегка хмурится, говорит нерешительно:
— Ну что ж… Два-три дня… Пожалуй, мы с Марком вполне могли бы и сами… — но в голосе ее уверенности гораздо меньше, чем в словах.
Конти продолжает задумчиво качать головой.
— Это было бы просто непорядочно с моей стороны, я и так вам стольким обязан…
Фрау Марта поджимает губы. Слегка. Конти внезапно поворачивается. Говорит решительно и непреклонно:
— Она поедет со мной. — И, словно оправдываясь. — Ей уже почти семь, пора… нельзя же всю жизнь… Только обговорите, чтобы никаких зеркал.
На лице фрау Марты — крайняя степень почтительного неодобрения.
*
смена кадра
*
Узкоглазый улыбающийся швейцар в наряде самурая распахивает двери. Портье (классическая тройка, бабочка, пробор) начинает улыбаться и кланяться издали, кладёт на стойку старомодный регистрационный журнал.
Конти задерживается у стойки, носильщик с чемоданами проходит к старинному лифту с решётчатыми раздвижными дверями. За ним идёт девочка лет семи. Светлые волосы сколоты на затылке голубым бантом с бежевой, в тон блузки, каймой. Белые шортики, белые носочки, голубые сандалики. В лифте она оборачивается, но двери уже закрываются, на лицо ложатся тени от решеток, путаница движущихся тёмных и светлых пятен, больше ничего не различить.
Камера надвигается на двери, двери распахиваются в номер. Входит Конти с огромным меховым тигром в руках, улыбается:
— Смотри, Тори, что я тебе…
Замолкает на полуслове, перестаёт улыбаться.
Камера стремительно разворачивается, скользит панорамой вдоль вполне европейской обстановки — обезличенно-белая мебель, стекло, множество мелких светильников на шарнирах, пушистые ковры, напротив окна — странный мобиль, серебряная фольга и хрустальные подвески находятся в непрерывном движении, сверкая искрами и тихонько позванивая.
По инерции камера проскакивает мимо бело-оранжевой фигурки у стены.
Возвращается.
Зеркало.
Поправка — огромное зеркало.
Оно занимает всю стену. Девочка стоит рядом с ним, почти прижавшись лицом к стеклу. Она кажется очень маленькой рядом с таким огромным
Шорох — падает на пол мягкая игрушка. Звенят подвески мобиля.
Зеркало во всю стену.
Звон.
Все стены зеркальные, звон, и с каждой секундой звон нарастает, а зеркал становится всё больше и больше.
И перед каждым — замершая фигурка.
Звон начинает вибрировать.
Воображала оборачивается. (Поворот не доведён до конца, повторяется, ускоряясь, и опять возврат…) Звон достигает высшей точки, обрывается со звуком лопнувшей струны.
Воображала оборачивается.
Её лицо на полуфазе, нечётко — какое-то время оно с улыбкой и без шрамов, потом — сшитая из белых лоскутков карнавальная маска, фазы укорачиваются вместе с затуханием отзвука, переходят в стремительную дрожь, сливаются в одно, сначала нерезко, потом улыбка побеждает, озаряет номер яркой вспышкой и медленно гаснет.
Воображала снова лицом к зеркалу, ласково проводит по нему рукой, говорит с тихим восторгом:
— Красивая штука, правда?!..
В зеркале отражаются хрустальные подвески мобиля. Они дрожат, переливаются, камера сосредоточена на них, отражение Воображалы становится нечётким и пропадает.
*
Смена кадра
*
За окном — глубокая ночь. Мигание неоновых рекламных иероглифов, беззвёздное небо, чёрные громады домов с редкими пятнами светящихся окон. На подоконнике сидит Конти, курит, зажигая одну сигарету от другой, смотрит в ночь. В номере полумрак и тишина, только чуть позванивают мягко мерцающие подвески мобиля.
Воображала спит, свернувшись на огромной кровати, светлые волосы разметались по подушке, лицо повёрнуто к стене. На затылке — яркое пятно света от маленького бра. Конти долго смотрит на это пятно, единственное в тёмной комнате, с забытой сигареты осыпается на пол столбик пепла. Осторожно встаёт, крадучись, подходит к кровати, наклоняется.
Но Воображала спит, уткнувшись лицом в подушку.
Конти пожимает плечами.
Выключает свет…
*
смена кадра
*
Яркое солнечное утро. Конти выходит из душа с полотенцем через плечо. Замирает, глядя мимо камеры (та разворачивается, прослеживая его взгляд). Воображала спит, но теперь она лежит на спине и мешает лишь поднятый локоть закинутой за голову руки.
Конти на цыпочках приближается к кровати, наклоняется. Крупным планом — её лицо, мозаика разнокалиберных шрамов. За прошедшие годы они побледнели и стали еле заметны, но перекос глаз и рта усилился, верхняя губа из-за него выглядит слишком короткой и не закрывает мелких неровных зубов.
Конти выпрямляется. Осторожно делает шаг назад. Задевает мобиль. Десятки сверкающих подвесок приходят в движение, мелодично звеня. Воображала потягивается, глубоко вздыхает и открывает глаза.
Звон усиливается до пронзительности, начинает вибрировать.