Воображала
Шрифт:
Чей-то длинный свист.
— Может, энергии мало?
— Да при чём тут энергия…
— Может, мы плохо хотели?.
.
— Так. Без паники. Основное получилось, с остальным справимся…
— А точно — всё собрали?..
Пауза. Переглядывания.
— КТО ЗАЖИЛИЛ?!
— Трюка-а-а-ач!
Трюкач по-прежнему сидит на столбе. Все смотрят на него снизу вверх, посмеиваясь.
— Ай-яй-яй, Трюкач, и как тебе только не ай-яй-яй?!
— Колись, жадина!!!
Кто-то фыркает, и почти
— Злые вы! — говорит Трюкач, соскальзывая в траву и стаскивая с рук сине-оранжевые перчатки. — Уйду я от вас!
Хихикая, танцевавшая на газоне девочка поднимает провод, слизывает с него длинную искру. Протягивает сидящей на обугленной траве Воображале. Некоторое время та жадно пьёт электричество. Затем выплёвывает кончик провода. Спрашивает жёстко:
— Ну?
Девочка опускается перед ней на корточки, заглядывает в глаза:
— Танцевать научишь?
— Ч-то?..
— Танцевать, — повторяет девочка покорно, словно разговаривая со слабоумной, — Как тогда, на мосту, помнишь? Мы ночью видели.
— Не понимаю, — Воображала растеряна. — Но ведь проще же было…
— А-а… — девочка презрительно кривится. — Это не то. Туфта. Не настоящее, понимаешь? Хоть и радость, но фальшивая.
— И не так забавно! — произносит Трюкач очень серьёзно.
Воображала моргает. Говорит неуверенно:
— Ну, если так…
— Так научишь, да?..
— Злые вы…
Общий смех.
*
смена кадра
*
Внизу — шум моторов, скрежет.
— Если рвать — то только вместе с мостом.
Голос Михалыча с тоской:
— Не на проезжей же части-то, в конце-то концов. Кому мешает? Ну и оставьте вы её в покое! Что, других забот нету?!
По толстому стеклу проскакивают сине-оранжевые искры. Из глубины коллекционной куклой улыбается застывшая в фарфоровой неподвижности Анаис.
*
ЭПИЛОГ
Михалыч, кряхтя и вздыхая, поднимается по лестнице — лестница утилитарная, ничего лишнего, но очень чистая и ярко освещённая. Михалыч тяжело опирается на массивные перила и утирает пот, отдыхая после каждого пролета. На панели рядом с массивной дверью темного дерева зелёной краской нарисованы две цифры — «26». Михалыч вздыхает — на этот раз удовлетворенно, и поворачивает круглую бронзовую ручку. Дверь открывается неожиданно легко и бесшумно.
За дверью — небольшой внутренний холл, в который выходят двери лифта и та, через которую только что вошел Михалыч. Цветы в кадках, зеркала, огромные окна, два кресла и арка. за окнами темно, вид на городские огни с высоты двадцать шестого этажа. Пушистый ковер на полу скрадывает звуки шагов. Михалыч проходит через арку в кабинет-библиотеку, деликатно кашляет, скорее не прочищая горло,
Стоящий у панорамного окна Конти оборачивается на звук. Автоматическим движением берет со столика пульт. Склоняет голову к плечу, разглядывая позднего визитера. Спрашивает скорее весело, чем удивлённо или испуганно:
— А вы кто такой? Грабитель?
— Ну что вы, Эдвард Николаевич, побойтесь бога! — возмущается Михалыч хотя и искренне, но немножко чересчур. — Я совсем даже наоборот. Можно так сказать… вот. Извольте убедиться. — Он достает из внутреннего кармана красную книжечку удостоверения, раскрывает. Конти отмахивается пультом. Продолжает смотреть с интересом и весельем.
— А как вы сюда попали? Я не слышал шума лифта, да и внизу на вахте охрана, должны были предупредить…
— Да я по-стариковски, пешочком, не доверяю я всем этим новомодным машинериям. — Михалыч без приглашения проходит к угловому дивану у окна, садится, кряхтя и долго умащиваясь. Пожалуй, слишком долго.
Конти поворачивается вслед за ним и теперь разглядывает визитёра сверху вниз, улыбаясь и в веселом недоумении покачивая головой:
— Допустим. Двадцать шесть этажей? Ого! Никто не посмеет утверждать, что наша полиция в плохой форме. Но дверь… Как вы узнали код?
Михалыч пожимает плечами:
— Там было открыто, вот я и вошёл. Думал, стучаться придётся. Но не пришлось, и то хорошо.
— Допустим. — Конти всё ещё весело. — Охранника, похоже, стоит уволить…
Он нажимает несколько кнопок на пульте, спрашивает нейтрально:
— Костя, на пожарке сегодня кто?.. А почему не докладывает?.. Как это не о чем?.. Точно порядок?.. Ну смотрите… Нет, помощь не нужна, в порядке… Да, в полном, сказал же. Отбой…
Теперь Конти смотрит на Михалыча с куда большим интересом, но меньшим весельем.
— Вы бы сели, — говорит Михалыч, вздыхая. — У меня к вам разговор имеется.
— Разговор, значит, — тянет Конти, больше не улыбаясь. — А ордер у вас тоже… имеется?
— Ну что вы сразу ордер, — морщится Михалыч. — Я же к вам по-человечески пришёл. Сам. Пешком. Проявил, так сказать, уважение. А вы сразу — ордер… Хотя я, конечно, тоже виноват, раньше надо было сообразить, да кто же подумать мог, уже больше века такого не было, чтобы спонтанно и без инициации… Да вы садитесь, Эдвард Николаевич. Разговор у нас с вами долгий будет.
— О чём? — спрашивает Конти резко, щуря глаза.
Михалыч смотрит на него снисходительно и чуточку укоризненно.
— О том, как и чему следует учить юных волшебниц. И как их правильно воспитывать, конечно же. А то натворили тут дел, понимаешь…
КОНЕЦ
Больше книг на сайте — Knigoed.net