Воля рода
Шрифт:
– С чего ты так решил? – уточнил я, не спеша отвечать на вопрос.
– Ну как, – парень оттянул ошейник и почесал грязную шею, – по-нашему понимаешь. И светляка на тебя тратить не надо.
– Светляка?
– Ну да, – кивнул парень и подозрительно прищурился, – а ты точно из наших?
– Из наших, из наших, – я покивал головой. – Знаешь, как избавиться от этой, – я показал на ошейник, – фигни?
– Точно не наш, – долговязый переглянулся со своими дружками и покачал головой, – повезло тебе.
–
– Форточников стараются не бить и их, бывает, выкупает представитель Цитадели, – терпеливо пояснил долговязый. – Ну а если нас поведут в Город, то есть шанс, что на тебя обратит взгляд Гладиатор или даже Шаман.
– Понятно, – я, честно говоря, мало, что понял, но суть уловил. – А вы?
– А нас продадут, – вздохнул парень. – И очень повезёт, если на каменоломню, а не какому-нибудь извращенцу.
– Вот как, – я оценивающе посмотрел на парней, которые не выглядели слабаками. – А если сбежать?
Один из парней хмыкнул, долговязый грустно улыбнулся, а вот мальчишки явно заинтересовались.
– Ты на ногах-то еле стоишь, – долговязый скептически посмотрел на меня. – А уже бежать собрался.
– Забудь, – к беседе подключился парень с длинным шрамом на правой руке, – пока на нас ошейники – ничего не выйдет.
– Что, совсем никак?
– Это же магические ошейники, – долговязый покачал головой, – к тому…
Договорить он не успел, поскольку раздался резкий свист, и разбудивший меня шутник крикнул:
– Эй, новенький, а ну, иди сюда!
Я сделал вид, что не услышал, но ошейник стиснул мою шею и чуть ли не поволок к шатру.
Клянусь, при первой же возможности я убью этих мерзавцев!
Стоило мне подойти к бедуинам, как шутник тут же приказал:
– На колени!
На колени? Я?! Да ни в жизнь!
Ошейник, словно почувствовав мой настрой, стиснул горло, и я захрипел.
– На колени, я сказал!
К удушью ещё прибавилась сводящая мышцы боль.
Дико хотелось подчиниться и прекратить эту пытку, но я твёрдо решил – лучше умру, чем опущусь перед этими ублюдками на колени!
Можно было, конечно, подчиниться, изобразить покорность, а потом, выждав подходящий момент, ударить в спину, но… это был не мой путь.
Я скрипнул зубами, борясь одновременно с нехваткой воздуха, сводящей мышцы болью и желанием опуститься на колени.
Не дождёшься!
– Не хочешь вставать на колени, – послышался всё отдаляющийся глумливый голос, – будешь, как червь, ползать по земле!
И вправду, тело, не выдержав издевательств, повалилось на песок.
– Оставь его, Тирум! – сквозь вату в ушах пробился чей-то глубокий голос. – Если он сейчас сдохнет, вычту деньги из твоей доли, а если не хватит, то сам займёшь его место, понял?
– Да ладно, – шутник тут же пошёл на попятную, и ошейник перестал стискивать моё
– Не тебе решать, как поступать с рабами, – безразлично отозвался, по всей видимости, вожак работорговцев. – Не зарывайся, Тирум.
– Как скажешь, Десен, – в голосе шутника отчётливо слышалась досада, – как скажешь…
Ох, чувствую, этот Тирум не упустит возможности сорвать свою злобу на мне или на ком-то из рабов.
Себя рабом я, несмотря на ошейник, не считал.
И вообще, когда я боролся с ошейником, в какой-то момент мне показалось, что ещё немного, и я смогу справиться с его влиянием!
Вот только на это ушли все мои силы.
Эх, встреться мне эти работорговцы хотя бы пару-тройку дней назад…
Так или иначе, но нужно действительно умерить свой норов, немного окрепнуть и потом уже думать, как избавиться от этого ксурова ошейника.
– Эй, ты меня понимаешь?
– Да, – прохрипел я.
– Ты форточник?
– Да.
– Откуда, говоришь, выучил язык?
– Стела…
– Какая стела? – голос бедуина стал обманчиво мягким, а я наконец-то нашёл в себе силы подняться с земли и посмотреть на своих пленителей.
Худощавые, жилистые, лица больше азиатские, чем европейские, кожа смуглая, глаза равнодушные.
И это равнодушие пугало сильнее всех ошейников и пустынь. Обладатель таких глаз относится к своему пленнику как к вещи.
Сломать, продать, обменять – для таких людей в порядке вещей.
Обычно такой человек есть во всех коллективах, но здесь… все без исключения бедуины смотрели на меня как на вещь.
– Да он мозги дурит! – вмешался шутник Тирум. – Все знают, что стелы разрушены!
– Заткнись, Тирум, – главарь бедуинов метнул в своего подчиненного нехороший взгляд. – Так что за стела? Здесь? В Пустыне? В развалинах? Место помнишь?
Десен, если я правильно запомнил имя главаря работорговцев, делал между вопросами небольшие паузы и внимательно всматривался в моё лицо.
Словно пытался найти ответ.
– Стела в пустыне, кха-кха, – ответил я, ничуть не покривив душой.
Жаль, что я не успел узнать у пленников полный функционал ошейника, но лучше, думаю, не врать. Вдруг ошейник сможет это как-то оценить.
Или не ошейник, а маг…
– Вход, кха-кха, лежит в развалинах, место, кха-кха, помню.
Говорить было больно – во-первых, снова хотелось пить, во-вторых, горло саднило после ксурова ошейника.
– Тирум, дай ему бурдюк! – приказал бедуин.
– Но, Десен…
– Не испытывай моё терпение, – голос Десена похолодел.
– Ещё воду тратить на всяких проходимцев! – пробурчал шутник так, что вроде как говорил он себе под нос, но услышали все.
Достав из тюка тощие меха, он с силой швырнул их мне в лицо.