Волшебство любви
Шрифт:
Будь проклят Персеваль Уоттс и его поганый язык. Все прошло бы куда спокойнее, если бы Персеваль не настроил Джорджиану против нее. Франческа сделала над собой громадное усилие, чтобы умерить гнев и вернуться к тому первому моменту встречи, когда Джорджиана испытала радость от встречи. И она тоже.
— Джорджиана, зачем нам ссориться? Я думала, ты обрадуешься. Мы раньше так хорошо ладили!
Джорджиана не смилостивилась — она все еще была в гневе, но подбородок у нее задрожал.
— Тогда ты не хотела меня забирать.
— Я хотела, дорогая, — сказала она и тут же пожалела о своих
— Нет! — истошно закричала ее племянница. — Нет! Мама! — Она развернулась и бросилась к двери.
— Джорджиана, пожалуйста! — воскликнула Франческа, но было слишком поздно. Джорджиана распахнула дверь и бросилась в объятия Эллен Хейвуд.
Глава 23
Эдвард смотрел, как Персеваль Уоттс, обняв за плечи всхлипывающую сестру, гладил ее по голове, пытаясь утешить. Плечи Эллен вздрагивали от рыданий. И, глядя на эту картину безутешного горя, трудно было представить, что женщина так убивается лишь из-за утраты дохода в сто фунтов в год. Не в первый раз Эдвард задумался о том, как поступит Франческа, если все пойдет не совсем так, как она планировала. Ошибки быть не могло — скорее всего, миссис Хейвуд была очень привязана к девочке, возможно, так же сильно, как и Франческа.
Он начал подозревать это, когда увидел Персеваля Уоттса с детьми. Уоттс, судя по всему, только что вернулся с рынка с большой корзиной, полной продуктов. Свободной рукой он прижимал к себе крепкого светловолосого мальчугана, которому на вид было года полтора. Еще один маленький мальчик, точная копия того, что сидел на руках у дяди, держался за руку тоненькой темноволосой девочки, которая, как верно догадался Эдвард, и была Джорджианой. Дети выглядели здоровыми и счастливыми и жизнерадостно болтали между собой до того самого момента, пока миссис Хейвуд не закричала. Уоттс, услышав отчаянный вопль сестры, бросился наутек, но Эдварду удалось его остановить. Мужчина бросил взгляд через открытую дверь в сад, увидел лакеев, бегущих к дому, и решил не оказывать сопротивления. Эдвард объяснил, что происходит, коротко и доходчиво, и Уоттс лишь кивнул, мрачно насупившись. К тому времени, как он отвел малышей в другую комнату и подошел к двери гостиной, Джорджиана уже увидела Франческу, подбежала к ней, и Эдвард услышал радостные голоса — воссоединение семьи состоялось.
Но затем миссис Хейвуд вышла из гостиной. Эдвард видел ее лицо, потемневшее от горя, и тогда то, что до сих пор было не больше, чем догадкой, превратилось в уверенность. Он попытался предупредить Франческу взглядом, но счастье и эйфория победы настолько переполняли ее, что она едва ли способна была замечать дурные предзнаменования. Эдвард закрыл за собой дверь, стараясь не думать о надвигающейся и неизбежной катастрофе.
— Полагаю, вы здесь, чтобы помочь ей украсть Джорджиану? — Персеваль внезапно повернулся к Эдварду и посмотрел на него взглядом, полным ненависти и презрения.
— Она, — сквозь всхлипы проговорила его сестра, — она предложила мне две тысячи фунтов, Перси.
Лицо ее покрывали красные пятна.
Уоттс скривил губы.
— О, чудно! Она хочет купить ребенка?
— Она желает поступить по
— По справедливости? Справедливо ли, что она врывается в чужой дом, словно она тут хозяйка, и швыряет деньги нам, беднякам, в расчете на то, что мы будем ей благодарны за снисхождение?
Эдвард приподнял бровь.
— Справедливо ли не давать ребенку общаться со своей единственной родственницей вопреки воле ее отца?
— Мы — семья Джорджианы! — бросил в ответ Уоттс. — Кто вы такой, черт возьми?
— Эдвард де Лейси, к вашим услугам. — Эдвард умел быть надменным, когда того хотел.
— Перси! — Миссис Хейвуд вытерла слезы фартуком. — Перестань! Перси, она собралась забрать Джорджиану, и я не знаю, как мы можем ее остановить. Она сказала, что пойдет в суд, если я не приму ее предложения. Что нам делать?
Уоттс угрюмо посмотрел на Эдварда.
— В суде нам ее не одолеть. Средств не хватит, — пробормотал он.
Эллен вцепилась в рукав брата.
— Может, если я поговорю с ней, попрошу у нее прощения… Возможно, она смилостивится…
Уоттс скривился.
— Она слишком себялюбива для этого.
— Я понимаю, почему вы не можете найти с леди Гордон общий язык, — сухо заметил Эдвард. — Слишком много предубеждений.
— Вы не видели, как она себя вела, — буркнул Уоттс.
— Ваши поступки тоже не делают вам чести.
— Так что вы предлагаете, сэр? — Миссис Хейвуд утирала слезы.
— Он примет ее сторону, — процедил Уоттс.
— Помолчи, Перси. Я готова принять помощь с любой стороны, если это поможет мне уберечь Джорджиану.
Эдвард пристально на нее посмотрел. Лицо ее исказила гримаса боли, но в глазах все же теплилась надежда.
— Она любит Джорджиану, — сказал он тихо. — Очень любит. Какая бы кошка ни пробежала между вами, леди Гордон хочет одного — чтобы Джорджиана была счастлива.
Подбородок миссис Хейвуд дрогнул, но она кивнула.
— Если и вы хотите того же, то вы должны сообщить ей об этом. Тогда у вас одна цель, и недоразумение будет исчерпано.
Миссис Хейвуд закрыла глаза и покачнулась. Брат ее, пробормотав что-то себе под нос, подхватил ее, не дав упасть. Эдвард не слышал, что он сказал. Он прислушивался к голосам за дверью гостиной. Разговор шел на повышенных тонах. Уоттс тоже вскинул голову, прислушиваясь. Он тряхнул свою сестру за плечи, увидев, что у нее расширились глаза от того, что она услышала. Во внезапно наступившей в коридоре тишине звонко зазвучал высокий голос Джорджианы. В этом голосе явственно звучал гнев. Эдварду показалось, что он услышал имя Перси. Франческа ей что-то тихо ответила.
— Они ссорятся, — прошептала миссис Хейвуд. Все и так это понимали.
— Нет! — раздался крик Джорджианы и следом быстрый топот детских ног. — Нет! Мама!
Эллен Хейвуд бросилась на колени, разведя руки в стороны, и в этот момент Джорджиана распахнула дверь и выбежала в коридор, в объятия миссис Хейвуд. Эллен прижала девочку к себе. По щекам ее снова потоком бежали слезы, лицо стало пепельно-серым. У Эдварда упало сердце.
— Мама, я не хочу от тебя уезжать! — всхлипывая, говорила Джорджиана, прижавшись лицом к плечу Эллен. — Не заставляй меня уезжать!