ВОЛШЕБНЫЙ ДВУРОГ
Шрифт:
– Вижу, - ответил мальчик.
– Ясно видишь?
– Совершенно ясно. Она ведь прошла насквозь через ленту.
– Можешь ты мне ответить, на каком она берегу? Только посмотри повнимательней.
Илюша посмотрел и ответил:
– Я смотрю опять сверху. И берег определяю так же, то есть по течению речки. Но только... только... хм... Вот уж я не знаю...
– Чего ты не знаешь?
– Она сейчас на другом берегу!
– На каком другом?
– На левом.
– А ты не ошибаешься?
– 131 -
– Да нет, - ответил Илюша, - я не могу ошибиться, потому что даже поставил мелом крестик на том месте,
– Прошу, - отвечал тот.
– Точка, - сказал Илюша, стараясь говорить как можно более внятно и определенно, - продолжай двигаться в том же направлении, в каком ты двигалась, и так же медленно. Поняла?
– Как не понять!
– раздался тоненький писк, и Точка поплыла вдоль по ленте.
Через некоторое время она появилась на правом берегу, около крестика. Илюша не остановил ее, она пошла дальше и снова появилась на левом берегу.
– Значит, - сказал в раздумье Илюша, - ей надо обойти плоскость эту два раза, чтобы попасть на то же самое место.
– Точно!
– отвечал Радикс.
– А когда она плыла по поверхности речки, ей надо было обойти плоскость только один раз, - сказал Илюша.
– В этом роде, - рассеянно отвечал Радикс.
– Однако это еще не все. Ну, ты, Точка, можешь теперь исчезнуть! Благодарю.
Точка немедленно исчезла, вслед за ней исчезла и речка.
– Вот тут у меня часики есть, - продолжал Илюшин друг, - посмотри-ка!
Илюша взял со стола обыкновенные карманные часы.
Впрочем, при ближайшем рассмотрении они оказались не совсем обыкновенными, потому что были плоские и очень тонкие, примерно в миллиметр толщины, и совершенно прозрачные, так что стрелки можно было видеть с обеих сторон. Шли они очень быстро, и поэтому Илюша ясно видел, как бежит большая, минутная стрелка. Часовая двигалась медленнее, во и ее движение было заметно.
– Положи их на Бушмейстера около твоего крестика, предложил Радикс.
Илюша положил их на самый крестик.
– Ну-ка, часики, - сказал Радикс, - прошу вас, принимайтесь за работу.
Часы сразу ушли в ленту так же, как это сделала Точка.
Они медленно двинулись в путь вдоль ленты вперед, по тому же направлению, по которому раньше текла речка, словно они были вставлены в ленту. Илюша внимательно следил за ними.
Часики плыли, плыли и наконец показались около самого крестика.
– Стойте! Стойте!
– закричал Илюша вне себя от удивления,
– 132 -
Часики остановились около крестика, а Илюша смотрел на них и ничего не понимал. Циферблат был виден как будто отраженный в зеркале. Стрелки бежали с прежней быстротой, но уж теперь в обратную сторону, следуя движению переставленных цифр: против часовой стрелки!
– Теперь уж я совсем ничего не понимаю!
– воскликнул Илюша в отчаянии.
– Ну, идите дальше!
Часы послушались и через некоторое время снова появились у крестика. Теперь у них опять был обычный циферблат, и их стрелки двигались нормально. Затем они вновь появились около крестика, и тут стрелки опять бежали в противоположную сторону.
– Нет, - сказал Илюша, - этого я не могу понять. Они где-то меняют направление движения стрелок.
– Ты
– спросил Радикс.
– Ну хорошо, постарайся проследить, где именно это происходит. Вот тебе вторые часики, такие же. Оставь одни часы около крестика, а сам следи за теми, которые будут плыть в ленте.
Илюша послушался и заметил, что часы, за которыми он следил не отрываясь, ведут себя обычно. Но когда часы добрались до крестика и оказались рядом с теми часами, которые там оставались, Илюша с удивлением обнаружил, что теперь те часы, которые не двигались, идут в противоположную сторону.
– Может быть, - произнес в недоумении Илюша, - я просто смотрю теперь на них с другой стороны ленты?
– С другой стороны?
– спросил Радикс.
– А когда же ты успел перебраться на "другую сторону"? И что это за "другая сторона"? Ты ведь, кажется, убедился, что у этой поверхности только одна сторона и есть.
– Но мне кажется, что на часы я смотрю с другой стороны!
– Хм...
– иронически промолвил Радикс.
– Но вот то-то и удивительно, что, оставаясь с той же стороны поверхности, ты ухитрился на часы посмотреть "с другой стороны". Нет, тут дело немножко похитрее. Если эти часы принадлежат ленте, вделаны в нее, то и о них уже нельзя сказать, где у них одна сторона, где другая.
– 133 -
– Да, - сказал Илюша.
– Но если лента и часы непрозрачные, они будут в том же месте с другой стороны ленты, и я их не увижу.
– Это так, но если ты хочешь рассуждать о поверхности, у которой нет никакой толщины, то лучше представлять себе ее прозрачной, как мы с самого начала и сделали. А ты рассуждаешь о листке бумаги - это уже, собственно говоря, удвоенный Бушмейстер или, если хочешь, Бушмейстер "в чехле". Но и на нем происходят удивительные вещи: не пересекая края, ты можешь непрерывным движением перейти из точки, которая находится с одной стороны и тебе видна, в точку противоположной "в этом месте" стороны, от тебя закрытой. Ты совершенно правильно выразился сейчас, сказав "в том же месте с другой стороны". Если вырезать маленький кружок из Бушмейстера, то этот кружок будет такой же двусторонний, как и кружок, вырезанный из самой обыкновенной ленты. Но если его окрасить в разные цвета с разных сторон (например, с одной - в синий, а с другой - в красный), потом вставить обратно в ленту и закрасить соседние части ленты в цвет, одинаковый с цветом примыкающей стороны кружка, то может сначала показаться, что закрашены в разные цвета разные стороны поверхности. Но это можно сделать именно только "в данном месте". Если раскрашивать ленту дальше, то синий и красный цвета столкнутся. Где это случится? Сразу "на обеих сторонах"? Или "на одной из них"? Значит, у Бушмейстера, если взять его в целом, действительно нет возможности разграничить одну и другую стороны. Вот поэтому-то мы и называем его односторонним!
Радикс посмотрел на Илюшу, улыбнулся и промолвил:
– Можно проделать еще один интересный опыт с Бушмейстером, который, я надеюсь, покажется тебе более понятным. Пусть снова вдоль всего Бушмейстера, посредине, будет течь широкая речка.
Немедленно на Бушмейстере снова появилась речка.
– Выстроим на речке плотину, - сказал Радикс, - то есть превратим речку в пруд.
Речка сейчас же сделалась спокойной, как пруд, а на Бушмейстере появилась плотина, образовавшая широкую перемычку между тем берегом речки, у которого стоял Илюша, и противоположным.