Волшебные часы
Шрифт:
— СКОЛЬКО СЕЙЧАС ВРЕМЕНИ?
Феофан оглянулся и встретился с таящим в себе страшный смех взглядом дарителя роковых часов. Студент собрался было заговорить, но старик опередил его:
— У меня нет времени слушать ваши жалобы: вы знаете, что вы навлекли на себя. Если вы хотите избежать несчастья и спасти Фирзу, я скажу вам, как это сделать.
Он что-то зашептал студенту на ухо. Последний
— Она будет в безопасности, — спросил он, — если я приму ваши условия? Теперь уж никаких увиливаний — я узнал, с кем имею дело.
— Соглашайтесь с тем, что я сказал, и приносите часы сюда в течение получаса; тогда она будет освобождена от своей судьбы. Она будет ваша, и…
— Не обещайте больше ничего или давайте обещания тем, кто их ценит. Поклянитесь, что она будет в безопасности! Я не прошу о большем… не желаю на свете ничего большего.
— Поклянитесь! — повторил старик. — Но чем ПОКЛЯНУСЬ, позвольте вас спросить? Но я обещаю… уходите и принесите часы — помните, полчаса. Так послушайте! Вы принимаете мои условия?
— ДА!
Сказав это, Феофан помчался обратно в дом, не обращая внимания на громкий смех, который, похоже, преследовал его. Он зашел дальше, чем думал: и хотя он проворно перепрыгивал через все препятствия на своем пути, треть отведенного времени прошла, пока он добрался до комнаты, где оставил свою возлюбленную.
КОМНАТА БЫЛА ПУСТА.
— Фирза! Фирза! — закричал студент. — Часы! Часы! Ради Бога, часы!
Ему ответило лишь отраженное от стен эхо его голоса.
Затем он ринулся по комнатам в состоянии, близком к отчаянию, потом спустился в сад. У него в ушах звучал звон фамильных часов, мимо которых он пробегал, и он вздрогнул. В конце центральной дорожки он увидел Фирзу.
— Часы! Часы! Если ты ценишь свою жизнь и мою… но спеши, спеши… ни слова… СЕКУНДНОЕ ПРОМЕДЛЕНИЕ ОЗНАЧАЕТ СМЕРТЬ!
Фирза молча бросилась в дом, сопровождаемая Феофаном.
— Они исчезли, — сказала она. — Я оставила их здесь, а…
— Значит, мы пропали! Прости твоего…
— О нет, нет! Вот они, — воскликнула она. — Дорогой Феофан! Незачем…
Он не слушал Фирзу. Поцелуй в лоб, тревожный взгляд, и он убежал!
Он несся! Он летел!..
Студент без чувств упал на землю.
Когда он пришел в себя, то обнаружил, что лежит на диване — на него обращен страстный, но скорбный взгляд.
— Фирза! Фирза! — воскликнул несчастный юноша. — Не надо молитв! Такой душе, как твоя, не в чем каяться. О, оставь меня!.. Этот взгляд! Уходи, уходи!
Она отвернулась и горько заплакала. В комнату вошла ее мать.
— Фирза, милая моя, пойдем со мной. Врач уже здесь.
— Какой врач, мама? Разве…
— Нет, он просто шел по улице, это незнакомец. Но нет времени. — Она вывела дочь из комнаты. — Ваш пациент здесь, — добавила она, обращаясь к врачу. Тот вошел и затворил за собой дверь.
Мать и дочь едва достигли лестницы, когда крик, почти что мучительный вопль, раздался из комнаты, которую они только что покинули, и остановил их. За ним последовал громкий холодящий душу хохот, который, казалось, потряс дом до основания.
Мать позвала или, скорее, крикнула мужа. Дочь подскочила к двери! Та была закрыта и не поддалась ее слабым усилиям. Внутри нарастал шум страшной борьбы — резкие победные или гневные крики, мучительные стоны, тяжелое топанье ног — все говорило о смертельной схватке. Вдруг что-то с силой было брошено об пол и, судя по звуку, разбилось на тысячу частей.
Наступила глубокая тишина, более пугающая, нежели шум поединка.
Фирза вместе с отцом и матерью вошли в комнату. Та была совершенно пуста. НА ПОЛУ ВАЛЯЛИСЬ ЧАСТИ РОКОВЫХ ЧАСОВ. О ФЕОФАНЕ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ СЛЫШАЛИ.
На пятый день после этой ужасной развязки простая плита из белого мрамора в одной из церквей увековечила имя, летай смерть Фирзы Ангерштелль.
Полуистершаяся надпись сохранилась по сей день и может взбудоражить любопытство какого-нибудь мягкосердечного человека, не знакомого с подробностями этой истории, который, возможно, захотел бы узнать их и уронить слезу на могилу девушки, что спит там.
1833