Волшебные чары
Шрифт:
– Анька! – с ненавистью выдохнула она. – У моих все фотографии на месте, и эта тоже.
– Значит, мне здесь делать больше нечего, – подытожила я. – Завтра первым же рейсом я вылетаю в Москву. Наташа, вы выяснили то, о чем я вас просила?
– Где в Москве Аньку искать? Узнала, только забыла вам сказать – бумажка с адресом у меня в вещах лежит, а городского телефона у нее нет, – ответила она.
– Вам деньги на расходы нужны? – спросил Журавлев.
– Спасибо, нет, – покачала головой я.
– Где жить собираетесь? –
– В какой-нибудь гостинице остановлюсь, – пожала плечами я. – Думаю, проблем с этим не возникнет.
– Зачем?! – воскликнула Наташа. – Ты можешь остановиться в нашей квартире, на Щусева.
– Не надо, это неудобно, – отказалась я.
– Тогда – в нашей служебной квартире, – предложил Николай Николаевич. – У меня же представительство в Москве. Я распоряжусь, чтобы вас в аэропорту встретили, и вообще, оказывали всяческое содействие – во всяком случае, машина с водителем вам никак не помешает.
– Вот за это спасибо, – поблагодарила я его. – А за машину – особенно, потому что неизвестно, как карты лягут, и помощь хорошо знающего город человека может оказаться нелишней.
Я подошла к Лекобе и, отдав ему паспорта москвичей-«варягов», попросила:
– Андрей Павлович, вы уж, пожалуйста, проследите за тем уродом, что в больнице лежит, а второго подержите где-нибудь, пока я отмашку не дам, что его можно отпускать, иначе, вернись он сейчас в Москву, начнет еще языком трепать и сорвет мне все дело к чертовой бабушке.
– Ничего, у меня есть место, где его подержать взаперти, – пообещал он.
Журавлевы отправились ночевать в соседний дом, а я осталась в доме Лекобы и вскоре пошла спать. Эту ночь я провела в своей комнате, причем часть ее – ночи, а не комнаты – не одна, а с Виктором, но это к делу уже никакого отношения не имеет. До утра он опять не остался, среди ночи потихоньку отправился к себе домой, перед уходом спросив меня:
– Как все закончишь, сюда вернешься?
– А ты этого хочешь? – решила пококетничать я.
– Очень! – выразительно сказал Виктор.
– Тогда – вернусь, – твердо пообещала я.
Утром, собираясь в дорогу, я решила узнать, чего мне ждать в Москве, и бросила кости. Выпало: 4 + 36 +17. Это говорило о том, что, несмотря на трудности, дела пойдут так, как надо.
В московском аэропорту меня действительно ждал мужчина в строгом костюме, державший табличку с моим именем. Я подошла к нему и, во избежание каких-либо недоразумений, все-таки показала свой паспорт, против чего он не стал возражать – вышколил Журавлев своих подчиненных, ничего не скажешь!
– Вадим, – представился он, беря мою сумку. – Николай Николаевич приказал мне поступить в ваше полное распоряжение. Машину я оставил на стоянке, квартира к вашему приезду приготовлена, – доложил он и спросил: – Хотите отдохнуть с дороги?
– Нет, дело – прежде всего, – отказалась я.
Мы пошли к машине, и я показала ему листок с адресом
– Что? Далеко? – спросила я.
– Неблизко, и район не очень хороший, – объяснил он. – Промышленная окраина: общаги, коммуналки, «хрущевки» и так далее…
– Криминогенная обстановка и все такое прочее? – закончила я.
– Да, пошаливают там, – заметил он.
«Да уж! Забросила Анну судьба в такое место! – подумала я по дороге. – С вершин благополучия – камнем вниз, хотя, может быть, не камнем, а постепенно «планируя» от плохого к худшему, но мне ее не жаль. А если вспомнить, как она с родной матерью поступила, для нее и это – лучший вариант».
Вид местности, куда мы приехали, действительно глаз отнюдь не радовал. Район был застроен панельными и кирпичными пятиэтажками, попадались даже двухэтажные дома, а то и старые бараки. Поплутав какое-то время, мы остановились возле обшарпанного дома забытого года постройки, в шесть этажей. Насколько я помнила, в таких домах полагалось быть лифту – потому-то и ограничили высоту подобных жилищ в свое время пятью этажами, чтобы сэкономить на установке подъемного механизма.
– Может, мне с вами пойти? – спросил Вадим, явно заботясь о моей безопасности.
– Лучше машину берегите, – хмыкнула я. – Здесь ее в пять секунд угонят или раскурочат.
– Не думаю, – самонадеянно заявил он.
Определив, какой именно подъезд мне нужен, я вошла и, изучив номера квартир, причем коммунальных, отправилась по заплеванной и загаженной лестнице наверх – лифтом здесь, как оказалось, и не пахло, в отличие от прочих, весьма зловонных запахов: кошачьей и человеческой мочи, грязи во всех ее возможных проявлениях, прокисшей квашеной капусты. Главенствовали же и ароматы застарелого перегара.
Нужная мне квартира оказалась на последнем этаже, и я, добравшись туда, принялась изучать подписи под кнопками звонков. Но нужного мне имени, а именно – Анны Григорьевны Коробовой, – не нашла. Зато наличествовала некая Жанна Коро, и я, ничтоже сумняшеся, решила, что Анька указала на табличке свой сценический псевдоним. Но сколько ни давила я на кнопку, ответа так и не получила. Пришлось надавить на соседнюю кнопку, и через несколько минут дверь мне открыла толстенная бабища, буквально источавшая дивный аромат борща, жареной картошки и свежего перегара.
– Ну и какого черта? – «ласково» начала она. – Ты же Аньке звонила, вот и трезвонь дальше, а я не нанималась за нее дверь открывать, не привратница!
Она собралась было захлопнуть дверь, и мне пришлось пуститься в дипломатические переговоры.
– Не сердитесь, пожалуйста, – обезоруживающе улыбнулась ей я. – Я здесь в командировке, мне начальник приказал с Анной Григорьевной встретиться, точнее, его жена приказала. А это такая особа!.. – Я выразительно покрутила головой.
– Еще хуже, чем сам начальник? – понимающе кивнула баба.