Волшебники в бегах
Шрифт:
Эльф побледнел. "Что ж, я сам выбирал себе соратников посообразительнее", - пронеслось в его голове.
– Я, как ты любишь меня клеймить, убийца. Им и останусь до самой смерти, от чего бы она ни пришла: от стрелы или от старости. Вряд ли я когда-нибудь стану жертвой, поскольку способен постоять за себя. И удовольствия позлорадствовать над моей беспомощностью я тебе не доставлю.
Кеннет нимало не изменился в лице, сохраняя надменную улыбку.
– И что же ты будешь делать, когда до тебя доберутся твои… коллеги?
– Не твоя печаль. Сосредоточься лучше на том, что тебе предстоит
Тайриэл повернулся было, чтобы уйти, но Кеннет преградил ему дорогу.
– Можешь сколько угодно издеваться над Лориссой и ругаться с ее служанкой, но окажи любезность - умерь свои амбиции. Я не слуга тебе и не потерплю подобного обращения. Несмотря ни на какие обстоятельства. Если тебе нужна война, ты ее получишь, эльф.
– В самом деле? А что получишь ты? Кроме собственной удовлетворенной гордости, я имею в виду. Ты же полагаешь себя умным человеком, так просчитай ситуацию на пару ходов вперед. Полученный результат можешь не озвучивать, мне он и так ясен.
Теперь пришел черед Тайриэла смотреть, как собеседник белеет от гнева. Но эльф не собирался долго наслаждаться зрелищем, поэтому, обойдя мага, нарочито неторопливо вышел, оставив Кеннета наедине с его злостью.
Досадуя, что последнее слово осталось не за ним, Кеннет оглядел зал. Пустое помещение раздражало, и маг решил, что лучше всего будет поговорить с братом. Это, пожалуй, его отвлечет. Стараясь дышать ровно и уже чувствуя, как медленно исчезает щекочущий холод в кончиках пальцев, Кеннет спустился по лестнице в общий зал, сосредоточившись на подавлении своей ярости. Голоса, доносившиеся из-за прикрытой двери, он услышал слишком поздно. Толкнув створку, маг оказался на виду у разговаривавших Кайла и Лориссы. Их разговор сложно было назвать мирным - диалог состоял сплошь из взаимных упреков и подколок. Увидев Кеннета, оба замолчали и недоуменно уставились на мага, что несколько пошатнуло его уверенность в способности сдержать гнев. Он сделал шаг к двери на улицу, но тут его настиг язвительный вопрос Лориссы:
– Секретничал с этим извращенцем, да, Кеннет? Может быть, поведаешь остальным, о чем вы беседовали?
– Это не касается никого, кроме нас.
– Ошибаешься. Это касается всех, кто вынужден…
– Я сказал, что это касается только меня и его, Милли из Аридана!
– сквозь зубы процедил Кеннет. Колдунья вздрогнула, словно от удара, услышав свое настоящее имя, и зашипела. Ее темные волосы вздыбились, их перевили коротенькие красные молнии.
Кайл отступил к стене. Дверь на улицу открылась. Показавшаяся в проеме Линн остановилась у косяка, не решаясь войти.
– Что?
– переспросила колдунья.
– Что ты сказал?! Какое ты имеешь право называть меня так?
– А какое ты имеешь право добиваться от меня чего бы то ни было, бесцеремонная ведьма?! Ты последняя их тех, перед кем я стану отчитываться, - деревенская побирушка, получившая силу, которой не заслуживала! Ты надоела всем, кроме себя самой!
– Искры вокруг мага постепенно сливались, образуя подобие радужного сияния. "Еще одно слово, Лорисса, только одно… Я не должен!.. Но это невыносимо… Проклятье, если бы здесь не было Кайла…"
– Да чтоб тебе сдохнуть под забором, высокомерный ублюдок!
– Взбешенная Лорисса плюнула ему под ноги.
– Ты не лучше, чем…
– Лорисса. Я вызываю тебя!
Кеннет провел рукой по воздуху, собирая ладонью тянущиеся к ней искры, пока на указательном пальце не образовался яркий переливающийся шарик, и начертал замысловатую светящуюся фигуру, которая тут же развернулась струной и протянулась через весь зал к онемевшей Лориссе. Колдунья подняла на мага сузившиеся глаза и коснулась тотчас же вспыхнувшей ярко-алым нити, принимая вызов на ритуальный поединок.
Линн тихо вскрикнула. Кайл хищно улыбнулся. Они были необходимыми для поединка двумя свидетелями, без которых ни один маг не имел бы права нарисовать символ. Отказаться вызванный не мог.
Алая линия захлестнулась вокруг Кеннета и Лориссы, связывая их - так, что они не смогли бы прекратить бой до тех пор, пока кто-то не потерпит поражение. Нить медленно поблекла, знаменуя начало схватки, потом пропала совсем, и в этот момент маги одновременно вскинули руки: их силы начали противоборство.
Ритуальный поединок заметно отличался от обычного магического боя. Гораздо менее зрелищный, но более честный, он основывался исключительно на воле и умении продержаться под напором противника, в то же время подавляя его собственной энергией. Воздушные щиты, с помощью которых Лорисса и Кеннет пытались взять друг над другом верх, ослабляли их, и в какой-то момент один из сражающихся непременно должен был допустить ошибку, вложив в щит больше, чем следовало. Тогда в образовавшуюся брешь могло проникнуть любое атакующее заклинание, окончательно разрушая защиту и подводя черту. В подобных поединках выживал кто-то один. Единственным способом избежать гибели было применение "иглы милосердия" - простого заклятья, могущего не спасти, но обратить на себя внимание победителя с призывом не добивать более слабого противника. "Иглой" пользовались редко, предпочитая погибнуть, но не жить с клеймом труса.
Лориссе казалось, что само небо обрушилось на нее тяжестью голубой полусферы, облаков и звезд с обоими светилами. Ей приходилось изо всех сил удерживать эту тяжесть, чтобы не упасть и не быть раздавленной. Мир сузился до контуров сияния вокруг нее; она с трудом различала даже руки Кеннета, бросавшие на нее весь небосвод и, как будто этого было мало, давившие сверху. Лишь жажда жизни заставляла ее бороться с непомерной ношей в тщетной попытке сбросить ее с себя и добраться до ненавистного человека на том конце зала. У него оставалось так много сил… а у нее?
Под тяжестью мира она не заметила, как Линн проскользнула по стенам легкой тенью, взметнулась вверх по лестнице, стуча каблуками дорожных ботинок по грязным скрипучим доскам, и порывом ветра влетела в комнату эльфа, настороженно прислушивающегося к разгулявшейся магической буре.
– Там! Лорисса! Он ее убьет!
Тайриэл вскочил с кровати, оттолкнул рыжую девчонку и, перепрыгивая через несколько ступенек, буквально скатился вниз. Эльфа едва не хватил удар, когда он заметил, что Лорисса, изогнувшись и воздев руки, будто в фигуре некоего странного танца, теряет опору. Нога ее скользнула назад…