Волшебник
Шрифт:
— Где голы?! Почему впереди не открываетесь нормально?! Дай ты наконец ей точный пас! Мазила!
На восьмидесятой минуте «Север» сравнял счёт.
Валерий был в бешенстве:
— Вперёд! Все вперёд!
Сзади Перевалова на трибуне неистовствовал пьяный болельщик, который оскорблял девчонок:
— Вы чего творите? Шалавы! Шевели булками, дура!
На последней минуте хозяева чуть не пропустили ещё один гол.
Пьяный болельщик вскочил и закричал:
— Вы чего, шмары?! Прошмандовки! Не позорьте мой город!
Перевалов глядел на всё это. Когда болельщик сел, он кинулся к
17 глава
Вместо того, чтобы поехать домой после матча, Валерий оказался в полицейском участке на допросе. С ним разбирался худой брюнет в форме капитан Лещенко, сидевший за столом у окна, и записывавший показания тренера в протокол. Валерий сидел с боку от него на стуле, сгорбившись, пряча глаза.
— Итак, Валерий Егорович, вы нанесли семь или восемь ударов по лицу господину Ивану Агафонову, отцу, между прочим, четырёх детей, — говорил дознаватель Лещенко. — Почему вы это сделали?
— Он оскорблял девушек.
— Каким образом?
— Называл их прошмандовками, шмарами.
— Тому есть свидетели?
— Я полагаю, да: рядом с ним сидели люди.
— Вы знаете кого-то из них?
— Нет, конечно. Этим должна была озаботиться полиция.
— Мы ничего никому не должны. Преступник схвачен на месте преступления. Факты нанесения повреждений налицо. Вы же не отрицаете, что избили человека?
— Не отрицаю.
— Вот и чудесно.
— Что теперь будет?
— Это суд решит?
— Меня могут посадить в тюрьму?
— Да. Не бойтесь, вам, как первоходу, сразу много не дадут.
— Я не хочу в тюрьму. Это банальная драка.
— Банальная? Вы могли четырёх детей лишить отца.
— Я не знал, что у него так много детей. Это же не было написано у него на лбу.
— Валерий Егорович, вам не стыдно?
— Стыдно. А вам не жалко, что ваш футбольный клуб, играющий в главной лиге страны, может остаться без тренера?
Лещенко усмехнулся.
— Клуб? Футбольный? Что такое футбол? Это когда двадцать два дурака гоняются по полю за мячиком? В вашем случае это женщины. Какая нелепость. Я не поклонник игр, особенно таких глупых.
— Понятно — меня посадят.
— Увы, пока нет. Но далеко не уезжайте. Вас могут привлечь к ответственности в любой момент.
На следующий день в офисе клуба при стадионе состоялось собрание. Впрочем, слово собрание выглядело в данной ситуации несколько преувеличено, так как на нём присутствовали только трое: Перевалов, и его начальство: Розин и Седов. Седов крутил карандаш пальцами, показывая, тем самым, нервное состояние. Он говорил:
— Что же вы наделали, Валерий Егорович? Прославили наш город и клуб на всю страну. О нас пишут газеты и показывают чуть ли не по всем каналам телевидения. Ещё вспоминают убийство вашей жены. Мне звонит пресса. Какие-то утырки сраные. Просят дать комментарии. Что мне с вами делать?
Перевалов вздохнул и пожал плечами.
— Евгений Вячеславович, вы, что думаете относительно всего этого? — обратился к Розину Седов.
— Дело скверное. Попали мы.
— Надо бы нам уволить вас, Валерий
— У меня лицензии нет тренерской.
— Тогда тренируйте. Пока. Валерий Егорович. Как видите, вам повезло. Но имейте в виду, возможно, скоро мы вас заменим, — решил Седов.
Время было послеобеденное. Девчонки собрались на поле на тренировку. Валерий опаздывал. Он переоделся в спортивный костюм и вышел на поле. В руке у него была открытая бутылка пива. Он поглядел на девушек убитым взглядом и сказал:
— Делайте что хотите.
После этого он ушёл на трибуны, где сел на лавку и погрузился в свои мысли. Он пил пиво, старался думать о чём-то приятном, но ничего позитивного ему не приходило в голову. Девчонки разделились на команды и просто играли. Спустя два часа они закончили играть и пошли в раздевалку. Через какое-то время Валерий пошёл в свою комнату, где достал из сумки еще одну бутылку пива, открыл её и отпил из неё. У него было суицидальное настроение. Как можно так жить? Его словно преследовал злой рок. Пресса полоскала его, как какого-то конченного злодея, кровавого маньяка. За что?
Он вышел из комнаты. Дверь в раздевалку команды была открыта. Валерий вошёл в неё и сел на скамейку. Раздевалка была пуста. Неужели ему придётся расстаться с командой, к которой он так привык? Мало ему дела теперь с этим Агафоновым, мало смерти Яны? У него не будет ни работы, ничего не будет. Он выпил, как он поедет домой? Или сесть за руль, разогнаться со всей дури и влететь в столб, чтобы раз и навсегда покончить со всем этим? Он хотел встать со скамейки, когда в раздевалку вошла Ангелина Градова. Ей было двадцать пять лет. У неё было простое лицо и русые прямые распущенные волосы.
— Я, кажется, сумку забыла, — сказала она, осмотрела всё, ничего не нашла и села скамейку напротив тренера.
Валерий поглядел на неё.
— Потеряла? — спросил он.
Ангелина пожала плечами.
— Не могу смотреть, как вы убиваетесь, Валерий Егорович.
— Так не смотри.
Валерий встал. Ангелина тоже. Она подошла к тренеру, обвила руками его шею и поцеловала в губы. Валерий хотел оторваться от неё, но не смог. Пиво подавило его волю, да и желания сопротивляться не было. Он хотел сказать, хватит, но Ангелина уже запустила руку в его штаны и начала разминать член пальцами. Возбуждение нарастало. Ангелина спустила с него штаны и начала раздеваться сама.
— Ты спятила? — только смог выговорить обалдевший Валерий.
Но Ангелина стояла уже голая перед ним.
— Возьмите же меня, Валерий Егорович, — сказала она.
У неё было красивое тело. Перевалов стащил с себя верхнюю одежду, подошёл к ней и начал целовать её всю.
— Валера, Валерочка, что же ты делаешь? — лепетала, как в бреду, Ангелина.
— Геля, какая же ты…
— Какая?
— Ненормальная.
— А ты просто… Просто… Волшебник.
Ангелина стала спиной к нему, опёрлась руками о стену. И Валерий вошёл в неё. Ангелина неистово стонала и крутила задом. Шлепки становились всё громче. Валерий еле-еле успел вытащить член перед тем, как кончил. Ангелина перевела дух.