Волшебник Севера
Шрифт:
Отведя лошадь шагов на двенадцать назад, он остановился посреди дороги. Овчарка прыгнула в траву, доходившую ей до брюха, и легла. Уилл поглядел на солнце, стоявшее на небе невысоко позади него, – оно будет бить в глаза скандианцам. Еще одно преимущество. Он натянул капюшон на голову и удобно пристроил лук перед собой, приняв позу, которая не казалась бы слишком угрожающей, но которая позволила бы ему сразу же выстрелить в случае необходимости.
Уши Тягая дернулись, и через долю секунды глухо зарычала собака. Уилл заметил движение
– Спокойно, все в порядке, – сказал он животным.
Он уселся поудобнее в седле, ожидая появления скандианцев.
Первым на освещенную вечерним солнцем лужайку вышел Гундар Твердый Кулак, капитан «Волчьего облака». За ним колонной по двое шли двадцать семь скандианских воинов. Солнце светило прямо в глаза, и Гундар остановился, чтобы они немного привыкли после лесной полутьмы. С удивлением он увидел посреди лужайки какого-то одинокого всадника.
Это был не рыцарь и вообще не воин, насколько он мог судить. И сидел он на невысокой мохнатой лошадке. Поперек седла он держал лук, но никакого другого оружия видно не было. Ни молота, ни меча, ни булавы, ни дубинки. Люди Гундара тоже остановились и растянулись с обеих сторон тропы, чтобы посмотреть, чем вызвана остановка.
– Рейнджер, – сказал Ульф Дуболом, баковый гребец «Волчьего облака», и Гундар понял, что он прав. Из-за слепящего солнца он не сразу разглядел пятнистый серо-зеленый плащ, опознавательный знак рейнджеров. Теперь, когда зрение его понемногу приспособилось к свету, он видел, как переливается странный узор, словно живущий своей собственной жизнью.
– Добрейшего вечера! – произнес незнакомец громко и отчетливо. – Что мы можем сделать для вас?
Голос казался на удивление молодым, как удивляло и традиционное скандианское приветствие. Гундара это сбило с толку, и он немного помедлил. За его спиной переговаривались его люди, также в недоумении. Они ожидали, что местные жители либо окажут сопротивление, либо будут бежать от них со всех ног.
Поняв, что он каким-то образом утратил инициативу, Гундар сердито крикнул:
– Прочь с дороги! Беги или сражайся. Нам все равно. Выбор за тобой.
Он шагнул вперед, и человек в седле тут же выпрямился, расправив плечи:
– Ни шагу больше.
Теперь в его голосе звучали повелевающие нотки без всякого признака нерешительности. Гундар снова помедлил. Из-за плеча донеслось угрюмое бурчание Ульфа:
– Осторожнее, Гундар. Эти рейнджеры стреляют, что твой дьявол.
Рейнджер, словно услышав тихое предостережение Ульфа, продолжил:
– Попробуй только двинуться, и будешь мертв, не успеешь сделать и двух шагов. Ну что, поговорим?
Гундар, чувствуя на себе взгляды своих бойцов, презрительно фыркнул и шагнул вперед. Тут же перед его глазами что-то стремительно пронеслось. Вспоминая этот момент позже, Гундар не мог понять, что же именно сделал рейнджер. Странный узор на плаще мешал разглядеть его как следует, да и двигался этот незнакомец
– А могла бы попасть и между глаз, если бы я захотел, – спокойно сказал рейнджер, и капитан понял, что он не врет.
Он снял с плеча боевой топор, с глухим ударом опустив его на землю, и оперся на его рукоять.
– Чего тебе надо? – спросил он.
Незнакомец пожал плечами:
– Всего лишь поговорить, как друг с другом. Что-то я не слышал, чтобы Халласхольмский договор отменили.
– Договор не запрещает отдельные набеги, – ответил Гундар.
Рейнджер вроде бы кивнул, хотя утверждать это наверняка было трудно, потому что капюшон скрывал его лицо.
– Формально да. Но, говорят, Эрак Старфолловер не одобряет этого. Особенно если дело касается его друзей и их собственности.
Гундар презрительно рассмеялся.
– Друзей? У верховного ярла нет друзей среди аралуинцев! – крикнул он, хотя и ощущая некоторое сомнение.
Наступило молчание. Рейнджер не ответил на его вопрос прямо. Вместо этого он поднял голову и посмотрел на небо и на низкое осеннее солнце.
– Сезон набегов подходит к концу, – сказал Уилл задумчиво. – Полагаю, вы прочесывали берега Галлики и Ибериона?
Догадаться об этом было просто. С южного побережья Аралуина давно не поступало никаких сообщений о набегах. Внимательно рассматривая группу воинов перед собой, Уилл решил, что понял, чем вызвана их высадка на этом острове.
– В это время года в Бурепенном море крайне неспокойно. Вскоре начнутся осенние шторма. Вы же собрались перезимовать на Скоргхийле, как я догадываюсь?
Его слова были встречены гулом удивленных голосов. Предводитель скандианцев обернулся, чтобы призвать их к молчанию.
– Скоргхийл? Что ты знаешь о Скоргхийле?
– Я знаю, что это неприветливый, покрытый голыми черными скалами остров, без единой травинки, продуваемый всеми ветрами. Но лучше все же останавливаться на нем, чтобы перезимовать, а не надеяться пересечь море в такую отвратительную погоду. – Он сделал паузу для пущего эффекта и как бы между прочим заметил: – Во всяком случае, так было, когда я сам там зимовал вместе с «Волчьим ветром».
«Вот это точно должно их удивить», – подумал Уилл.
«Волчий ветер» был кораблем Эрака, до того как его избрали верховным ярлом скандианцев. Среди аралуинцев мало кто знал об этом, ведь скандианцы не писали названия своих кораблей на борту. Уилл увидел, как воины снова начали переговариваться между собой, а на лице их предводителя отразилось сомнение – он должен был понимать, что рейнджер мог узнать название корабля Эрака, только если действительно находился на нем.
В голове Гундара как раз промелькнула такая мысль, но не успел он прийти к логическому выводу, как за него это сделал Ульф, схвативший своего капитана за руку.