Волшебная Башня
Шрифт:
Но одна навязчивая мысль не давала сыщице покоя: гадалка настаивала на том, что дверь в фургон была надежно заперта в ее отсутствие. Никто не мог войти внутрь. А теперь, после исчезновения чаши, Уна в том сомневалась. Она жаждала тщательно осмотреть вагончик в поисках каких-то улик — признаков взлома или, возможно, не плотно прилегающей половицы — но расстроенная цыганка рассказала Уне совсем мало деталей перед тем, как поспешно выпроводила девушку из фургона и заперлась внутри.
«Неплохо было бы сегодня провести расследование при дневном
Словно читая ее мысли, Волшебник продолжил:
— А пока тебе следует выбросить из головы эту чашу, Уна. Сосредоточься на состязаниях.
«Выбросить тайну из головы? Прежде, чем она решена? Какая глупость!» — про себя решила девушка. Она могла все это сказать вслух, но вместо этого просто кивнула и согласилась:
— Хорошо, дядя. Я постараюсь.
Казалось, ответ удовлетворил Волшебника, который запихнул в рот очередной кусок горячего пирога. Ворон неодобрительно цыкнул: он лучше знал, что таким униным ответам нельзя доверять, и сыщица бросила на него предостерегающий взгляд. Но Дьякон не смог совладать с собой.
— Согласно данным «Арканники», — стал цитировать по памяти ворон, — «ясновидение — в лучшем случае является причудливым ремеслом, в том смысле, что само предсказание будущего является, скажем так, не предсказуемым, — он выдержал паузу, ожидая насмешек, но, не дождавшись их, ворон откашлялся и продолжил: — Как бы то ни было, в энциклопедии не упоминаются ни Чаша-Оракул, ни какие-либо предметы, обладающие даром прорицания. Нет таких в этом мире, так-то.
— Катесицкий шар может куда больше, — вмешался Самулиган.
— Ты прав, Самулиган, — ответил Волшебник, — но Катесицкие шары существовали в Чудоземье.
Дьякон вспорхнул на плечо хозяйки:
— Нет данных, что шары когда-либо пересекали границу миров. Даже если и так, то шары, которых насчитывалось лишь десяток, созданы были, чтобы отвечать лишь на один вопрос. И на сегодняшний момент, с большой вероятностью, они все использованы.
— Будет трудно? — спросила Уна в попытке сменить тему разговора. — Я имею в виду конкурс. Состязание Волшебной башни.
Поскольку рот Александра был занят только что откушенным пирогом, Самулиган стал держать ответ:
— Эти соревнования проводятся с тех пор, как я стал прислуживать обитателям Маятника. Проводятся каждые пять лет, и уже с сотню я видел. Они весьма зрелищные, — швабра в руках Самулигана превратилась в меч, который он направил на Дьякона: — И часто смертельны...
Дьякон гаркнул, слетев с насиженного места на канделябре прямо на стол.
— Чистая правда, — признался Волшебник. — Раньше случались смерти, но только потому, что люди вели себя безрассудно и всерьез не принимали задания.
Самулиган пожал плечами, словно смерть не была для него чем-то страшным. Меч в его руках превратился в рожок, в который он громко затрубил перед тем, как добавить: — По большей части только кости ломают.
Уне все это, конечно, было не в новинку. Готовясь
— А это правда, что задания никогда не повторяются? — спросила сыщица.
— Всегда новые, — подтвердил Волшебник.
— Кроме финального, — уточнил Самулиган. — Оно всегда одно и то же, и его еще никто не осилил...
— Сундук с секретом, — продемонстрировала Уна свою осведомленность.
Самулиган и Александр задумчиво кивнули в ответ. Не открываемый сундук, легендарная вещица, о которую было сломано немало копий — тайна, к решению которой Уна жаждала прикоснуться.
— Однако чтобы добраться до финала, тебе придется успешно пройти первые три задания, — рассуждал Волшебник, — и сделать это на пустой желудок будет весьма трудно.
В животе у Уны заурчало. Мысли о начальном этапе состязания будоражили девушку. И тогда она вспомнила один эпизод, который, казалось, был забыт навсегда. Чудесное мгновение из прошлого всплыло, словно дымка, как в Освальд-парке, держа за руку отца, они вместе наблюдали за участниками соревнований, исчезающими в недрах башни.
— Однажды я тоже туда зайду и выиграю состязания! — сказала маленькая Уна отцу.
Отец в ответ улыбнулся и что-то произнес, что стерлось из памяти. Возможно, тогда-то он и рассказал ей о своих приключениях в башне. Уна расстроилась, что позабыла нечто, что могло происходить в ее жизни. Как бы она хотела помнить все о своих родителях, но чем дальше, тем больше воспоминаний было утрачено. Мама тоже в тот день была с ними, стояла возле отца на лужайке. Она также улыбнулась Уне и сказала что-то... Что-то такое...
И тут у Уны перехватило горло, потому что она вспомнила слова матери:
«Конечно, ты всех победишь, милая. Я даже не сомневаюсь».
И вот теперь, пять лет спустя, Уна готовится к конкурсу. Как бы она хотела, чтобы родители видели ее сейчас. Она так сильно желала, чтобы они ей гордились.
— С другой стороны, — обратилась к Самулигану сыщица, — дядюшка прав. Завтрак — как раз то, что мне нужно сейчас. Блинчики, пожалуйста. С маслицем и клубничкой, да побольше!
Глава третья: Подсказка первая
Уна была поражена. Казалось, явились все обитатели Темной, кто поглазеть, а кто и поучаствовать в соревнованиях. От центральных ворот Освальд-парка, где стоял огромный фонтан с изображением великого мага, до парящей красной кирпичной стены у самой его окраины толпились люди всевозможных форм и размеров. По обратную сторону кирпичной стены не существовало ничего, как было Уне известно, — обширная пустота, названная Потоком, в которой Темная улица вращалась, словно громадная часовая стрелка, давая себе передышку лишь на короткую минуту ровно в полночь, открывая Железные врата в Нью-Йорк, перед тем, как закрыть их и снова продолжить бессрочное движение.