Волшебная Башня
Шрифт:
— Пожалуйста, простить меня, — сказала женщина голосом старческим, шелестящим, словно древние обои. Резкий запах мяты плохо маскировал ее смердящее дыхание. Уна отступила назад, чтобы не вдохнуть мерзкое амбре. Женщина продолжала говорить с грубым иностранным акцентом:
— Я есть мадам Романия из Румынии. Я здесь рассказать судьбу этих прекрасных гостей.
— А, гадалка? — удивилась Уна, не сумев скрыть скептицизма в голосе.
— Хотите сказать вашу судьбу, барышня? — спросила мадам Романия из Румынии. — Мой фургончик припаркован вон там, и
Уна покачала головой, подумав, что если на какой-то вопрос и правда нужно найти ответ – то это как вылечить такое ужасное дыхание.
— Нет, спасибо, — поблагодарила девушка. — Я ищу кое-кого, но спасибо за...
Рука гадалки метнулась, словно змея, схватив девушку за запястье и крепко сжав. Уна замерла в оцепенении, испугавшись от неожиданности.
— Ты не есть виноват за то бремя, которое несешь! — прохрипела гадалка быстро и тихо.
— Отпусти ее немедленно! — потребовал Дьякон, балансируя на плече у хозяйки, готовый броситься в атаку.
Слова женщины буквально загипнотизировали Уну. Она удивленно моргала, глядя незнакомке в глаза, потому что лишь глаза гадалки были не скрыты. Затем мадам Романия из Румынии перестала удерживать руку сыщицы и спрятала свою обратно в разноцветные лохмотья.
— Пожалуйста, простить меня, — извинялась иностранка. — Я не хотеть напугать юную мисс. Но мадам Романия из Румынии видеть...
Уна потёрла запястье, вид у неё был настороженный.
— Что значит, я не ответственна за бремя, которое несу?
Впрочем, Уна догадывалась, о чём толкует цыганка. Смеющиеся лица матери и младшей сестры всплыли в воспоминаниях.
Гадалка пожала плечами:
— Мадам Романия из Румынии сама не уверена, о чём говорит. Чтобы в этом разобраться, надо спросить совета у чаши.
— У чаши? — недоуменно переспросила Уна.
— Да, — женщина подступила на шаг ближе к девушке. — Чаша-оракул даровать тебе все ответы, — гадалка указала на дальний край сцены, где был припаркован похожий на гигантскую коробку фургон-вардо [1] Бубенцы свисали с окошек и звенели на ветру. — Я есть прятать чашу внутри. Для безопасности. Вы можете приходить, если желать знать ответы.
1
Вардо — цыганская повозка
Женщина резко повернулась на каблуках и поспешила в сторону фургона.
Уна колебалась, и пока она провожала взглядом цыганку, кто-то дотронулся до ее плеча. Она повернулась и увидела Исидору Айри – сестру-близнеца Адлера Айри – стоящую позади нее в призрачном свете фонаря. Великолепная красотка, всего на несколько месяцев старше Уны, Исидора улыбнулась, а ее огромные голубые глаза блестели в мерцающем сиянии. Исидору сопровождал настолько красивый юноша, каких Уна еще не встречала в жизни — коротко подстриженные, ухоженные светлые волосы, высокие скулы и волевой подбородок — вдвоем с Исидорой они составляли прелестную пару.
—
Исидора была одета в прелестное сине-белое узорчатое платье с причудливой розовой шалью. Уна не могла сообразить, почему Исидора так любезна. Они не очень ладили между собой, и вежливость красавицы насторожила сыщицу.
— Привет, Исидора, — осторожно ответила Уна. — Выглядишь очаровательно.
Исидора быстро осмотрела внешность Уны, но не вернула комплимент. Она указала на хорошо одетого юношу.
— Это мой ПАРЕНЬ, — сказала она с таким напором, что Уна чуть не отступила на шаг назад.
Парень улыбнулся Уне, демонстрируя ряд безупречно ровных зубов:
— Родерик Разерфорд, — представился он, протянув сыщице руку.
По лицу Исидоры пробежала тень, будто она была готова отдернуть руку Родерика, но каким-то образом ей удалось сдержаться. Уна ответила на рукопожатие.
— Сын сэра Балтимора, — важничая, произнес Дьякон с Униного плеча.
— Точно, — подтвердил Родерик.
— А я уже упоминала, что он мой ПАРЕНЬ? — спросила Исидора.
Уна с трудом сдержала улыбку:
— Кажется, говорила, Исидора. И вы отлично смотритесь.
Далее последовала длинная неловкая пауза – Исидора и Родерик, казалось, пытались позировать. Уна заметила грязное пятно на плече хорошо подогнанного пиджака Родерика. Она прищурилась и поняла, что весь его рукав целиком пропитан грязной жижей. Юноша уловил взгляд сыщицы, но ничуть не стушевался.
— А, это? — произнес он, неопределенно махнув рукой в сторону цыганского фургона. — Исидора чуть в лужу не залезла. Там очень грязно.
Уна покачала головой:
— Но как эта грязь очутилась у тебя на плече?
— Мой ПАРЕНЬ не хотел меня тащить в обход, — пояснила красотка, — поэтому мой ПАРЕНЬ бросил пиджак к моим ногам, чтобы я не испачкала подол своего платья, — она крепко сжала руку Родерика с таким видом, будто держала новую дорогую игрушку. — Ну, разве не замечательный у меня парень?!
— Благородство! — произнёс тот, словно отвечая на некий незаданный вопрос. — Всё дело в благородстве. Как у рыцарских короля Артура. Нет деяний слишком незначительных, нет невыполнимых поручений. Всё для моей дамы сердца. Стоит ей только попросить, и я взберусь на городские стены, сражусь с морским чудищем, повергну дракона или напеку печенья. Я современный рыцарский.
Дьякон содрогнулся:
— В отношении человека не говорят «рыцарский»! Это прилагательное. Правильнее будет «рыцарь».
Родерик, казалось, не услышал замечания. Он пропел: «Ры-ы-ы-царство! Ры-ы-ы-царство! Ры-ы-ыцарство!» и замолк, умиляясь собой.
Какое-то время Уна не знала, что ответить. В конце концов она указала на спину женщины, стоявшей неподалеку. Ее экстравагантное лилово-синее платье струилось вниз.
— Исидора, это ведь твоя матушка? — спросила Уна. — Уверена, что видела это платье в витрине ее бутика буквально на прошлой неделе.