Волонтеры Челкеля
Шрифт:
Между тем Косухин и Валюженич совместными усилиями разобрались в сущности мудреной науки «акэолоджи». Степа понял, что Тэд занимается поисками каких-то загадочных «аретефактов», причем ищет их как на земле, так и под землей, и если надо, то с риском для собственной головы. Один из «артефактов» Тэд даже продемонстрировал, достав из мешка тщательно завернутую в полотно рукопись на непонятном твердом материале. Косухин осторожно потрогал край манускрипта и долго не мог понять разъяснений Валюженича, пока тот не произнес «Му!», продемонстрировав пару рожек над собственным
Тэд как раз прятал рукопись обратно в мешок, когда Степа толкнул его в плечо и схватил карабин. По тропе возвращался Арцеулов, но не один, а с каким-то желтым и бритым…
Капитан сделал успокаивающий жест, но Косухин, сжимая оружие в руках, уже соскользнул с уступа вниз. Тип в желтом балахоне Степе отчего-то сразу не понравился. Правда, в последний момент Тэд успел произнести свое обычное «Оу!» и добавить «Монк!», однако ясности это не внесло.
– Впереди пост, – сообщил капитан, кивая на тропу. – Днем не пройти. Вот, встретил…
Неизвестный внимательно поглядел на Степу, сложил ладони на груди и быстро поклонился.
– Здрасьте, – сдержано отреагировал Косухин. – И чего дальше?
Арцеулов хотел пояснить, но тут вниз спустился Тэд, волоча с собой мешки. Он шлепнулся на тропу, вскочил и подошел прямо к незнакомцу. К удивлению остальных, Валюженич тоже сложил ладони на груди, поклонился и принялся вещать на каком-то непонятном языке. Монах поклонился в ответ, некоторое время внимательно слушал, затем заговорил сам.
Арцеулов и Степа слушали, не понимая, уловив лишь знакомое слово «Шекар-Гомп».
– Это буддийский монах, – пояснил наконец Тэд. – Его зовут Цронцангамбо…
– Как? – поразился Арцеулов.
– Цронцангамбо. Так звали знаменитого тибетского короля, который правил в VII веке и ввел здесь буддизм. Цронцангамбо был монахом в Шекар-Гомпе…
– Мужики! – не выдержал Степа. – Я ж не понимаю ни черта!
Ростислав быстро перевел, правда имени монаха повторить не решился.
– Сейчас монастырь захвачен какими-то разбойниками, – продолжал Валюженич. – Он приглашает нас с собой. У них там убежище…
– Вот еще! – вскинулся Степа. – А чего это он такой добрый?
Тэд перевел вопрос. Монах улыбнулся уголками губ, а затем четко и ясно произнес: «Хан Гэсэр!»
– Оу! – воскликнул Тэд.
Степа и Арцеулов переглянулись.
– Хан Гэсэр! – повторил монах и указал на рог, торчавший за поясом у капитана.
– Ошибся, батя! – покачал головой Степа. – Это нам командир Джор подарил.
Монах, услыхав имя Джора, кивнул. Валюженич переспросил у Арцеулова, тот ответил, затем повернулся к Косухину:
– Монах считает нас посланцами Гэсэр-хана. Помните, Богораз рассказывал? Джор – настоящее имя Гэсэра. Тэд говорит, что «Гэсэр» – это титул…
Для Косухина все это было излишне сложно, но спорить он не решился.
По тропинке шли вчетвером – монах и Арцеулов впереди, Степа и Тэд – чуть сзади. Валюженич то и дело произносил «Оу!», о чем-то
До поста оставалось метров сорок, когда Цронцангамбо остановился. Арцеулов осмотрелся – сзади шумела речка, впереди – неприступная скала… Монах вновь улыбнулся, затем положил ладонь на небольшую выемку в каменном утесе. В то же мгновение сквозь камень зазмеилась трещина, и огромный валун без звука отъехал в сторону, открывая низкий темный проход.
– Чердынь его! – только и смог произнести Косухин. – Ну, дают!
Остальные не могли вымолвить и этого. Брови Тэда поползли вверх, и он чуть слышно присвистнул. Арцеулов лишь вздохнул. Монах полюбовался произведенным эффектом, а затем указал на вход.
– Ну что, красный командир, – усмехнулся капитан, – рискнем?
– А чего? – Степе не хотелось показать себя трусом. – А с удовольствием! Как, Тэд?
Валюженич подмигнул Косухину, показал большой палец, и первым шагнул через высокий каменный порог. Монах подождал, покуда все войдут, затем достал из-за камней старинную масляную лампу, зажег ее, после чего вновь прикоснулся к каменной двери. Огромная глыба бесшумно закрыла проход. Все четверо оказались в узком каменном тоннеле, освещаемом неярким светом горящего масла.
Сначала поднимались по ступенькам – Арцеулов насчитал их двенадцать, а затем тоннель пошел ровно, понемногу расширяясь. Стало заметно теплее, из глубин горы шел поток теплого воздуха.
– Оу! – внезапно произнес Тэд, останавливаясь и показывая куда-то в сторону.
Все остановились. Цронцангамбо что-то негромко произнес и поднес лампу поближе. Тут уж и Степа не смог удержать удивленного возгласа, а Ростислав выдохнул воздух и быстро перекрестился.
…В каменной стене зияла ниша. Небольшая – не выше полутора метров. Ничего необычного в этом и не было, если б не то, что находилось внутри.
Человек… Морщинистая лицо, истлевшая повязка на бедрах, худое изможденное тело с выпиравшими сквозь коричневую пергаментную кожу ребрами…
– Мумия? – понял Арцеулов.
Тэд спросил у монаха, тот что-то веско и почти торжественно произнес, поднеся свободную левую руку ко лбу.
– Не понял, ребята, – растерянным тоном заметил Валюженич. – Это их бывший настоятель, но не мертвый, а вроде как спящий… Здесь не кладбище, хоронят в самом монастыре…
Монах некоторое время подождал, затем кивнул и пошел дальше. Через некоторое время свет лампы упал на еще одну нишу, откуда смотрело такое же морщинистое лицо с закрытыми глазами.
– Фу ты! – Степу передернуло, он повернулся к Арцеулову. – Слышь, спроси Тэда. Он ведь этот… акэолоджи.
Арцеулов перевел вопрос. Валюженич задумался, затем стал что-то говорить. Ростислав растолковал:
– Тэд говорит, что в Индии есть мудрецы-факиры, которые могут несколько лет быть в трансе – как мертвые. А потом их можно разбудить. Правда, они могут так пробыть лишь год-два…
– Факиры?!
Косухина встречал факиров лишь в цирке. Но цирк – это одно, а иссохшие тела в нишах – совсем другое…