Волонтеры Челкеля
Шрифт:
Точно! Степу даже передернуло. Их разговор он помнил от слова до слова. Большевики борются не с гидрой капитализма, а со смертью, значит, нужен Венцлав с его 305-м полком, серые оборотни – и Шекар-Гомп. И еще – смерть это чей-то дар, но не Бога. Бога, по утверждению сладкоголосого, нет… Жаль, что он не присмотрелся к этому умнику еще на Челкеле, когда самозваный Руководитель Проекта предъявлял фальшивое письмо Колчака! Правда, на нем были авиационные очки, и вообще, лицо у него какое-то странное. А Наташе этот певун обещал, что «большевистский эксперимент» скоро кончится…
…Но ведь не врал! Степа только что вернулся из Кронштадта. Там и вправду все кончилось – каратели
Между тем, Лунин, разделавшись с картошкой, занялся примусом. Дело было тонкое, деликатное, и Косухин мог лишь со стороны наблюдать за этой процедурой.
– И все-таки они лопнут! – убежденно заявил Колька, когда примус загудел, а кастрюля была водружена на место.
– Ты о чем?
Сказанное могло относиться к чему угодно, например к картофелинам.
– Империалисты американские. Точно лопнут! И знаешь, чего их сгубит?
– Как чего? – удивился Степа. – Революция пролетарская, чердынь-калуга!
– Тут интересен повод. У нас война поспособствовала, так? А у них от войны буржуазии – одна прибыль. Их, Степан, борьба с водкой погубит!
– Чего-о? – Косухин наслушался всякого о причинах-поводах революции, но о подобном даже и не подозревал.
Лунин усмехнулся:
– Американцы – они к свободам буржуйским привыкли. А сейчас у них сенатор объявился – то ли Джонсон, то ли Парсон. Он, представляешь, предложил водку запретить. И – запретили!
– Ну, дают!
Такого от заокеанских буржуев Степа не ожидал. Интересно, пьющий ли Тэд?
– Ежели и вправду так пойдет – там такое начнется! Да никакая власть не устоит! У нас в феврале 17-го всех делов-то было, что вместо ржаного хлеба стали сайку продавать.
– Ты че, серьезно?
Историю февральской революции Косухин представлял несколько иначе.
– Точно. Белого – завались, а ржаного не подвезли. И то народ не выдержал. Министры царские как нарочно сработали! А тут… Нет, шалишь, разнесут все Северо-Американские!..
Косухину почему-то стало неловко. Выходит, великие революции могут начинаться с подобной ерунды? Хотя, ежели подумать, не такая уж это ерунда. А главное, этакое очень легко «сработать». В нужный момент да умелыми руками…
– А Ростиславу твоему ничего говорить не станем, – совершенно нелогично резюмировал Колька. – Пусть думает, что его белая кость нашей пролетарской умнее! Он ведь как, Степан, не социально опасный? Бомбы в вождей кидать не будет?
– Не-а, – усмехнулся Косухин. – Бомбы – точно, чердынь-калуга. Не будет!
Глава 10. Особняк на Арбате
Арцеулов шел по Собачьей Площадке мимо музыкального училища. Места были знакомые еще с довоенных времен. Правда, теперь это был совсем другой город. Дома, когда-то нарядные, давно просили ремонта; обшарпанные, облупленные стены пестрели дурацкими плакатами с красными чудо-богатырями и мордатыми буржуями…
Стемнело. Самое время было ехать к комиссару Лунину, но бросать дело незавершенным не хотелось. Уж больно интересно все складывалось!
…Конспирации подполковник Арцеулов был не обучен и, решив остаться в Большевизии, поначалу несколько растерялся. Оказавшись в Одессе и неожиданно став красным командиром, он совершенно не представлял, как эти самые красные командиры себя ведут. Ростислав подозревал, что надлежит всем «тыкать», держать ложку в кулаке и забыть про носовой платок. Говорить было вообще опасно – первое же «пожалуйста» могло привести аккурат в чеку.
Все оказалось проще – и одновременно сложнее. Красные командиры изыском не отличались, но, странное дело, всячески старались
Военная форма вместе с документами сослужила хорошую службу и в другом отношении. Выяснилось, что можно ездить и жить в гостиницах совершенно бесплатно, а также получать немалый паек. Совдепия оказалась не так уж и плоха. Не для всех – большинство жило скверно, но были и другие: штабные офицеры, функционеры РКП(б), всякого рода чиновный сброд. В большевистском сумасшествии чувствовалась своя логика, хорошо, впрочем, знакомая и понятная…
Адреса друзей Арцеулов помнил наизусть. Родня Ухтомского, жившая в Петербурге, сгинула еще в 18-м. Но оставались другие. Подполковник заехал в Харьков, обрадовав родителей штабс-капитана Пташникова. Бывший приват-доцент успел уехать из Крыма и теперь, как подозревал Ростислав, обживает полуостров Галлиполи. Другие встречи были не столь веселыми. В Столице он навестил семью ротного – Михаила Корфа. Его жена и двое детей мыкались в маленькой комнатушке. Все, что можно, уже было продано, жили впроголодь, и Арцеулов понял, что ждет в Совдепии «бывших». Сын Корфа, семилетний Володя, узнав, кто их гость, заявил, что обязательно отомстит за отца – вот только вырастет. При этом он грозно сжимал трофейный немецкий тесак, привезенный бароном с Юго-Западного фронта. Мальчик не шутил, и Ростиславу подумалось, что еще ничего не кончилось. Они погибли, но растет поколение мстителей. С братом покойного Андрея Орловского, худым тонкошеим подростком, тоже бедовавшим в Столице, поговорили уже всерьез, но подполковник не решился посвятить парня в свои дела.
Устроился Ростислав надежно – в общежитии командного состава на Якиманке, для верности оставив часть вещей у Лунина, который как раз вернулся из госпиталя. Оставалось ждать Степу, но тут Арцеулову впервые повезло. Прямо на Тверской, у «Националя», он нос к носу столкнулся с Петером Арвельтом, сослуживцем еще по Юго-Западному фронту. Тот был в штатском, но выглядел весьма довольным жизнью. Ростислав чуть было не решил, что его знакомый делает карьеру у большевиков, но все оказалось куда интереснее. Майор Арвельт работал в эстонской военной миссии, недавно приехавшей в Столицу. Эстляндец был очень рад встрече, тут же похвастав орденом, полученным за прошлогодние бои с красной сволочью.
Миссия имела свою собственную линию связи, и Ростислав отправил телеграмму в Париж. Ответ пришел быстро. Валюженич ругал за долгое молчание и просил сообщить адрес, чтобы прислать письмо. Договорились, что он напишет в Ревель, родителям майора. Задержка была небольшой – письма в свободной от большевизма Европе ходили быстро.
И вот в кармане у Ростислава лежит большой запечатанный конверт. Он решил вскрыть его вместе с краснопузым, попозже. Это была удача, но Арцеулову повезло еще раз – и повезло по-настоящему. Началось все с очередного визита. Ростислав навестил Вадима Николаевича Говоруху, когда-то служившего вместе с ныне покойным отцом Арцеулова в Столичном отделении Сената. Подполковник шел в знакомый дом не без опаски, зная, что бывшие чиновники считались лакомой добычей для ВЧК. Но господин Говоруха, как выяснилось, процветал. Ему удалось устроиться в «совслужи», кормить многочисленную семью и даже понемногу помогать кое-кому из бедствовавших знакомых. Обитал он в двух комнатах своей прежней квартиры, что по тем временам считалось явной роскошью.