Вольный стрелок
Шрифт:
А в тот вечер я сходила в душ и вышла, завернувшись в полотенце — удивившись, что Ленька в ожидании меня включил телевизор и смотрит с интересом футбольный матч. Претендуй я на какие-то чувства, цени я необычайно высоко то, что у меня между ног, — я бы жутко возмутилась. Но я знала, где я работаю и какие нравы царят в редакции, — и отреагировала спокойно. Как и на то, что окинувший меня взглядом Вайнберг сообщил, что ему просто необходимо посмотреть футбол по крайней мере минут пять — встреча интересная, жалко было бы пропустить.
У телевизора мы просидели довольно долго — зато потом он продемонстрировал, какова в реальности легенда о страшном сексуальном маньяке Леньке Вайнберге. Член у
И при этом он вопреки редакционным сплетням вовсе не собирался засыпать равнодушно — и после того, как мы выпили еще, предложил продолжить. И хотя теперь проявлять активность пришлось мне, но зато я овладела в совершенстве техникой орального секса и пару часов усердно старалась, стоя на коленях перед креслом, а сидевший в кресле Вайнберг, специально придвинувший к нему столик с пепельницей и коньяком, пил и курил и лениво давал мне рекомендации. А потом снова поволок меня в постель. И я, утомленно отключившись посреди ночи, успела подумать, что, может, он и эгоист — но зато с ним я испытала то, чего не испытывала с теми, кто был у меня до него. Так что побольше бы таких эгоистов, которые умудряются кончать по четыре раза за ночь, — и поменьше бы альтруистов, готовых дарить женщине радость, но стыдливо одевающихся после первого акта, потому что больше не встает.
Следующую ночь мы тоже провели вместе — отчасти потому, что на открытии гольф-клуба Ленька кивнул мне на скромно бродившего по территории и никем не узнаваемого негра страшного вида, сообщив, что это Майк Тайсон, великий боксер, который в Москве впервые. И что ему самому, Леньке в смысле, бокс неинтересен — но мне стоит воспользоваться шансом, благо журналисты его не узнают.
То ли Пеле им хватило, и шведского хоккеиста Тумбы Юханссона, и Льва Яшина в придачу. То ли слишком поглощены были коллеги мыслями о предстоящей раздаче слонов — так на журналистском сленге называли презенты, которые обычно перед началом всяких крупных спортивных мероприятий раздавали, пакеты с эмблемами чемпионатов, папки, значки и прочую муть, до которой тем не менее было очень много охотников. А может, все халявного фуршета ждали — вот и не узнавали Тайсона, о присутствии которого организаторы даже не сообщали.
За возможность напечатать материал в газете — в своей ли, чужой — я тогда на многое была готова. И может, потому прониклась к Леньке жуткой благодарностью — за наводку и за обещание отдать мне полполосы в спортивном выпуске. Тем более что Тайсон уделил мне минут сорок, ему все равно там делать было нечего, он, оказывается, в Москву прилетел потому, что у него жена тут снималась в каком-то фильме, а гольф ему был побоку. И когда после мероприятия встал вопрос о том, что делать дальше и Ленька как бы невзначай поинтересовался, не хочу ли я поехать куда-нибудь и побеседовать с ним о газете и моих перспективах, я охотно кивнула. Зная, что другим местом будет его постель.
Естественно, ничего серьезного между нами получиться Не могло — только периодический секс. Ленька был слишком непостоянен, чтобы спать только со мной, — и уже через пару дней я стала свидетелем того, как он убалтывал девчонку из отдела писем на совместный вечер. А я была слишком увлечена работой, чтобы влюбляться, — хотя в него можно было влюбиться, потому что он делал это лучше, чем все, кого я знала, он был взрослый, на двенадцать лет меня старше, и очень талантливый. В общем, оставались периог дический секс и творческое сотрудничество.
Секса, правда, становилось все меньше — Леньке слишком часто хотелось этого прямо в своем кабинете, а я на такое была не готова, может,
Но, как выяснилось, я ошибалась. Потому что вскоре у меня начался роман с главным — а потом Ленька сам не проявлял инициативы. Может, по той причине, что я теперь была его подчиненной и он опасался, что если между нами что-то будет, то я стану капризной, потребую давать мне наиболее престижные и наименее энергоемкие задания, начну пропускать дежурства по отделу и все в таком духе.
В 92-м, кажется, я от него ушла — захотелось чего-то другого, зацикливаться на спорте я не собиралась, как и на любой другой теме. Но хорошие отношения остались — даже без секса. Вайнберг по-прежнему при встречах норовил рассмотреть меня бесцеремонно, или даже хлопнуть по попке, или положить руку на грудь — но это была лишь дань традиции, и он, наверное, не особо хотел чего-то и ни на что не рассчитывал. Может, потому, что в свое время я несколько раз подряд вежливо отклонила его предложения — под предлогом того, что живу с человеком, которому не хочу изменять.
Такого человека у меня не было и нет — может, не попадался тот, с кем хотелось бы жить, а может, я слишком эгоистична, а может, чересчур помешана на работе, которой бы постоянно находящийся рядом человек мешал бы. А причина моего отказа Вайнбергу заключалась в том, что я повзрослела, наверное, — только и всего.
Не скажу, чтобы Леньку это огорчало, — он вряд ли что-то ко мне испытывал особенное и в любом случае продолжал трахать всех подряд. В последнее время переключившись на совсем молодых девчонок — коих в редакции в изобилии. У нас же рекламное агентство свое, вот там их куча. Да и корреспондентки новые все время появляются — которые, естественно, чувствуют себя осчастливленными, когда их вызывает зам главного для разговора об их творчестве. А разговор, понятное дело, потом перемещается из редакции в какое-нибудь увеселительное заведение, а оттуда к Леньке домой, в его постель. И именно потому я удивилась немного, когда сегодня утром, обратившись к Леньке с просьбой помочь, услышала в ответ, что он не добрый волшебник, чтобы помогать бесплатно.
— Да разве я против, Лень? — Я улыбнулась ему кокетливо, хотя сразу решила, что он не на секс намекает. — С меня бутылка. Увы, сама я слишком стара, чтобы тебя заинтересовать, — но коньяк с меня. «Хеннесси» не обещаю — дороговато для бедного спецкорреспондента, — но «Метаксу» гарантирую.
— Ну ни х…я себе! Да чего мне твоя «Метакса» — мне столько коньяка презентуют, что дома, бля, склад целый, магазин открывать можно. — Вайнберг, верный старой редакционной традиции, не стеснялся в выражениях. — Нет чтоб сказать — давно я, Леня, не была у тебя в гостях, не проведывала бывшего начальника, который статьи мои правил. А ты сразу про выпивку…
— Лень, я уже старая, а ты по молодежи специализируешься, — произнесла кокетливо, хотя игривость была нарочитой лишь отчасти — да, я пришла к нему по делу, но его не сразу понятое предложение мне немного польстило. Приятно осознавать, что кто-то, с кем у тебя давным-давно был секс, помнит, как это было и хочет повторить. — Обидно, конечно, — но я понимаю, что в сорок лет только на молодых и тянет…
— Как, бля, трахаться — так с другими, а как Вайнберг понадобился — так сразу вспомнила! — Упрек был шутливым. — Вот народ неблагодарный — а я столько сил на тебя потратил, на правку материалов твоих! А минету тебя кто научил?