Вольные
Шрифт:
Теперь он весил 70 кг и был крепким, здоровым и красивым атлетом, способным с одного удара вырубить своего неприятеля. Он знал, как нужно питаться и какое количество калорий потреблять, чтобы не превратиться в толстое бесформенное тело, коими были большинство современных парней, жующих гамбургеры, и запивающие их колой. Он не курил и не пил, считая это отравой для человека, особенно для молодого поколения. Особенно негативно относился к наркотикам и беспорядочной половой жизни и небезосновательно полагал, что телевизионную и художественную вседозволенность необходимо ограничить на законодательном
Максим не любил, когда курили девчонки, а пацаны просиживали штаны у подъезда с бутылками пива. Он считал, что в этом мире можно заняться чем-то более полезным, например, своим здоровьем. Его всегда радовало, когда он встречал на спортивных площадках молодежь, тренирующуюся на открытом воздухе с собственным весом. Он всегда подсказывал, как правильно выполнять то или упражнение, и помогал поставить технику ударов тем, кто приносил на площадку лапы и боксерские печатки. Звание мастера спорта позволяло ему давать такие советы всем, кто занимался физкультурой.
***
Возвращаясь после победы домой, Максим, был в приподнятом настроение. Завернув в родной квартал со спортивной сумкой на плече, он сразу услышал режущий слух пьяный смех. На скамейке возле его подъезда сидели трое парней гоповатого вида. Они пили водку. Бутылка стояла на деревянной скамейке с отвалившейся краской, удерживая замусоленную газету, на которой была нарезана нехитрая закуска: кусочек сала и огурцы.
Ему не раз приходилось разгонять таких алконавтов, поэтому Максим подошёл к ним уверенно, и не ожидая особого сопротивления.
– А ну разбежались отсюда, боевые литрболы! – понизив голос, сказал он и суровым взглядом обвёл сидевших на скамейке парней.
Татуировки на их руках и ядовитый прищур тёмных глаз дали понять, что перед ним сидели не типичные гопники, а ребята, придерживающиеся воровских понятий, кого принято называть АУЕ.
– Ты главный по подъезду что ли? – выпуская сигаретный дым изо рта медленно проговорил один из них. – Иди куда шёл, не виляй хвостом на горизонте.
– А чё у тебя в сумке, качок? – спросил второй, обходя Максима слева. – Грев для братвы собрал или шкурки в ломбард тащишь?
– Да он сладкий походу, – добавил третий, поднялся с корточек и начал подходить к нему ближе. – За базар свой потянешь перед людьми, шрэк обконтаченный?
Максим услышал слева звук открывшейся финки. Он скинул с плеча сумку и сжал кулаки:
– Разговаривайте нормально, бакланить будите там, где тусуются батраки.
– Ты и есть батрак, парашник! Книжек что ли перечитал в богадельне и решил кулачный бой здесь устроить?
– Начал за здравие, кончишь за упокой.
Максим услышал щелчок ещё одной финки и увидел, как блеснуло лезвие в руке у того, кто сидел на скамейке. Он инстинктивно отступил на безопасное расстояние, не позволяя никому приближаться к себе.
– Чё ты засеменил ножками, бройлер на анаболиках, иди сюда, я тебя плохо слышу, – парни угрожающе начали приближаться к нему с разных сторон.
– Харпер, – обратился тот, что был справа, к сидящему на скамейке, – фраер включает заднюю, отпустим малыша к мамке сиську сосать?
Максим инстинктивно сфотографировал глазами сидящего и
– Что замолчал, придурок? – сказал Харпер, отрывая худой зад от скамейки, – ты думаешь мы с тобой драться будем? Поясни людям свои слова, обоснуй претензию. Иначе нам придётся вскрыть шею.
Максим понял, что словесной перепалки этим ребятам будет недостаточно. В их глазах читалась решимость истыкать его ножами, как свинью, загнанную на заклание. Он был психологически стойким человеком и не привык поддаваться панике. Поэтому в его голове моментально со скоростью квантового компьютера начал вырабатываться план действий в сложившейся критической ситуации.
Прыгать одному на троих отшлифованных понятиями пациков с ножами было бы подобно самоубийству. Это только в кино герои могут применить свои мастерские приёмы, чтобы нейтрализовать злодеев, вооружённых хоть ножом, хоть пистолетом, хоть артиллерийской установкой «Град». В реальной же жизни оказывается так, что кто с ножом, тот и с мясом. Некролог знал многих безумцев решивших, что приёмы Брюса Ли окажутся эффективнее полёта клинка по непредсказуемой траектории. Поэтому повторить подвиг Геракла в бою с тремя кентаврами он не решился. Необходимо было взять в руки крепкую палку или железный лом, однако в поле зрения его зорких глаз ничего не было. Даже острого кирпича или более-менее увесистого камня не валялось перед ногами.
И вот когда уже мысль отбежать была готова к тому, чтобы укрепиться и дать команду ногам двигаться как можно скорее, унося тело из жизненно опасной зоны, Максим заметил, как за спинами АУЕшников показались крепкие рослые ребята с тяжелой арматурой в руках.
Всё случилось быстрее, чем двигались импульсы нейронов в мозгу у Максима. С дикими криками молодчики налетели на обступивших его гопников и поломали их железными прутьями. Сам он успел ударить отбрыкивающимся движением ноги одного из АУЕшников, тот сразу же попал под удары арматуры и остался бездвижно лежать на асфальте спустя минуту с проломанной головой.
– Победа будет за нами! Жалость это слабость! – стали выкрикивать молодчики.
Один из них презрительно плюнул на валявшегося в пыли и харкающего собственной кровью гопника.
– Всё нормально, братан? – хлопнул ошарашенного Максима по плечу ещё один из этих парней.
– Да, – растерянно ответил он, рассматривая своего спасителя.
Тот подал ему руку:
– Сева.
Максим потянулся, чтобы пожать ему ладонь, но Сева схватил его за предплечье и поздоровался с ним словно легионер в Древнем Риме.
– Макс, – представился новому знакомому Максим.
Сева покачал головой:
– Виртуозно ты ему ногой двинул, каратист что ли?
– Кикбоксингом занимаюсь. А вы как здесь появились?
– Пойдём отсюда, красавчик, пока серые не приехали, мелькать физиономиями не будем.
Сева увлёк Максима за собой в лабиринты панельных домов, обшарпанных магазинов, и детских садиков – всего того, чем были богаты каменные джунгли района. Они присели на скамейке под густыми ветвями пыльных берёз внутри обнесенной забором школы.