Вольные
Шрифт:
Однажды она повздорила с одной из одноклассниц. Поводом стал парень, который попытался подкатить к ней на перемене. Его звали Семён. Катя, одноклассница Хельги, считала Семёна своей собственностью и решила наказать подругу за это. Зная нелюдимость Хельги и её слишком откровенную правильность в поведении, она собрала группу пацанов понаглее и натравила их на неё. Развязная компашка, с сигаретами в зубах, подкараулила Хельгу на улице после уроков и начала до неё докапываться.
– Ты чё, чучундра, разоделась как бабка с базара? Юбку можно было и покороче надеть, – смеялись они, прижав бедную девчонку в одном из близлежащих со школой дворов.
– На,
– Что вам от меня надо, пропустите! – защищалась Хельга.
– Монашка она только для виду, – натравливала на неё друзей Катя, – а под юбкой наверно и трусов нет, шлюха вонючая!
– Я ничего тебе не делала, Катя, зачем ты так говоришь?
– А Семёна зачем соблазняла, ты же знаешь, что он мой парень!
– Я его не соблазняла, между нами ничего не было.
– Что ты врёшь, корова облезлая! Я видела, как он трогал тебя на перемене. Что он тебе говорил?
– Ничего особенного, просто предложил проводить меня до дома после уроков.
– А ты чего?
– Я ответила ему, что не надо меня провожать.
– Ты типа такая правильная что ли, как святая на причастие? – ухмыльнулся один из парней, отхлёбывая из бутылки пива.
– Нет, – тихо ответила Хельга.
– А почему он тогда трогал тебя? – не унималась Катя.
– Я не знаю.
– Так он трогал тебя? – настаивала одноклассница, распаляясь всё сильнее.
– Да, – чуть слышно призналась Хельга.
Этого было достаточно, чтобы одноклассница влепила ей пощёчину.
– Слышь, а ты что и в правду целка? – подключились к нападению парни.
– На тебе трусы есть, или ты в натуре под юбкой голая?
– Ну ка, задери подол!
Кто-то из парней попытался поднять ей юбку. Хельга отстранилась, её схватил другой парень и попытался влить ей в рот пива. И в этот момент во дворе появился Сева с другом. Он уже окончил на тот момент школу и был постарше всех, кто нападал на Хельгу.
Сева с ходу вырвал бутылку из рук парня и разбил её ему же об голову. Друг Севы с одного удара вырубил ещё одного нападавшего, и побежал за вторым. Сбив его с ног подножкой, он принялся прыгать ему двумя ногами на голове. В этот момент Сева схватил за волосы Катю и швырнул её на асфальт.
– Ты в порядке? – спросил он у Хельги.
– Да, – ответила ошарашенная девочка.
– Пошли отсюда, – он схватил её за руку и увлёк за собой. – Как тебя зовут?
– Оля, – ответила Хельга, впервые почувствовав трепет в маленькой девичьей груди.
– А меня Сева, – широко улыбнулся её спаситель.
Так они познакомились и с того времени были вместе. Сева привёл познакомил её со своими друзьями, Оля сменила длинную юбку на джинсы, а туфли на берцы. Её стали звать Хельгой в честь княгини Ольги, и больше в школе ни у кого не возникало желание наехать на молоденькую подружку беспредельщика Севы.
Хельга попала в среду, где свободные отношения между парнями и девушками осуждались. Ей даже в голову не приходила мысль о том, что Сева может ей изменить, она его так любила и чувствовала взаимность. Сексуальное воздержание не считалось чем-то зазорным или тем более вредным. Наиболее радикальные друзья Сева намерено отказывались от секса, считая его удовольствием, разрушающим человека как личность.
– Ты можешь пить, и опьянение заставит тебя чувствовать себя весёлым, бодрым и счастливым. Но по факту алкоголь лишь разрушит твой мозг и не решит ни одну из твоих проблем. Такая же история описывает сигареты. Тебе кажется, что
Хельге объясняли то, от чего у неё уже был иммунитет, и она никогда в жизни не страдала от пристрастия к алкогольно-табачной продукции. Однако в тот самый момент, она осознала настоящую опасность, скрытую в, казалось бы, очевидных вещах. Просто всё начиналось именно с папирос и водки. Поэтому философия очищения человека как в физическом, так и в духовном смысле в качестве отправной точки брала отсчет именно с них.
– А как же сексуальная близость? – спрашивала она у самых смелых, отказавшихся от большинства земных удовольствий и объявивших гедонизм главным виновником человеческого упадка. – Ведь любовь мужчины и женщины естественна и никак не может называться отравой, разрушающей организм?
– Любовь, но не секс, – отвечали ей. – Любовь служит великой целью человечества, дарующей и поддерживающей жизнь на планете. Секс же потворствует низменным инстинктам человека, превращая его в раба своих страстей и на корню убивая все его высокие устремления и благородные помыслы. Любовь естественна, как и потребление пищи. Однако, превратив любовь в секс, люди обратили все её преимущества в сплошные недостатки. Всё равно, что современные рестораны быстрого питания, лишившие пищу всех её полезных свойств и вместо этого напичкавшие её химикатами. Ты ешь бургеры, нагетсы, ролы и всевозможные салаты, не насыщая своё тело. Ты превращаешься в обжору, питая только свой порок и уподобляясь примитивному животному, которому не дано быть разумным. Это эволюция наоборот, когда, следуя за нашими удовольствиями, мы словно оборотни превращаемся в порочных и ненасытных тварей, которым никогда не покорить космическое пространство и не построить здравомыслящее и справедливое общество.
В этом был смысл, но тогда ещё Хельга не осознавала, как далеко могут завести подобные рассуждения.
– Сначала первая сигарета, потом первая рюмка, потом первая дорожка фена и первый укол по вене – вуаля, цикл закончен, курильщик превращается в наркомана. Первый пончик, первый гамбургер, первая кола и первая картошка фри – ляськи-масяськи, и мы имеем толстое бесформенное тело, страдающее ожирением, увеличенной печенью и не способное передвигаться на своих коротеньких свиных копытцах. Первый поцелуй, первый секс, первый оральный акт, а у кого-то и первый анальный – и вот уже мы имеем развращённое сердце, меняющее любовь на сифилис и гонорею.
– Ну а если твоя любовь искренна?
– Тогда сохрани её в своём сердце как огонёк свечи во мраке комнаты, не позволяя демонам, прячущимся по углам, потушить его. Не превращай великий дар в банальное потребление. Сейчас нам говорят, что секс и голод – двигатели прогресса. Но посмотри к какому абсурду пришли те, кто смеет внедрять эти постулаты в наши головы. Биомасса, лишённая половых отличий, шествует по Европе, выгибая свои розовые задницы словно обезьяны, и не знающая что бы ещё такое затолкать в себя ради новых ощущений? Ментальное уродство и полнейшая деградация, превратившая творцов в рабов своих желаний, и низвергнувшая некогда великую европейскую цивилизацию, на руинах которой открыли цирк с гендерными фриками – вот результат того, к чему привела искренняя любовь. А ведь началось всё с первого поцелуя, и мотивы, которые двигали в том момент влюблёнными, были самыми что ни на есть чистыми и благородными.