Вольные стрелки
Шрифт:
Рауль поднял меня обеими руками и предложил встать на его плечи. Кое-как я вскарабкался на него и забалансировал у него на плечах, точно канатный плясун. Однако, как я ни тянулся, я не мог достать до потолка. Вдруг блестящая мысль пришла мне в голову.
– Спусти меня, - проговорил я, - я придумал. Лишь бы только нам не помешали.
– Об этом не беспокойтесь, - утешал меня Рауль.
– Им теперь не до нас.
Я заметил выдававшееся в середине бреши бревно. Оно держалось как будто крепко, и я надеялся закинуть
Я сделал петлю из цепи, а Рауль разорвал на полоски свои кожаные панталоны и свил толстую веревку, которую мы прикрепили к цепи. Затем я снова взобрался к моему товарищу на плечо и попытался закинуть цепь. Я промахнулся, потерял равновесие и принужден был соскочить на пол. Вторичная моя попытка имела тот же результат.
– Sacre!
– зарычал Рауль сквозь стиснутые зубы; цепь со всего размаха ударила его по голове.
– Попробуем еще раз: ведь от этого зависит наше спасение, - говорил я.
– По народной поговорке, третья попытка всегда бывает удачной.
Так оно и вышло: петля обвилась вокруг бревна; мы потянули за привязанный ремень и плотно затянули ее. Убедившись, что ремень может держать человека, я поднялся на руках до бреши и ухватился за бревно.
Уже темнело. Я дополз до края плоской крыши и заглянул вниз. Улицы были пусты. Только на бастионах возились вокруг пушек люди, выстрелы освещали спускавшийся мрак...
Я пополз назад, чтобы помочь Раулю, но он уже без меня выбрался на крышу и теперь вытягивал на всякий случай наш ремень.
Мы осторожно пробирались, перепрыгивая с одной крыши на другую, отыскивая место, удобное для спуска. Наконец мы доползли до какого-то узкого переулка, где и спустились на землю. Ужасные сцены развернулись перед нашими глазами, когда мы вышли на большую улицу. Люди бегали взад и вперед, бомбы разрывались, плач женщин смешивался со стонами раненых и грохотом бомбардировки. Мы были в нескольких шагах от старинной церкви, когда граната пробила ее купол и, разорвавшись, засыпала обломками наш путь. Но мы перебрались через них и шли все дальше. Не было нужды скрываться, держаться в тени: никто не обращал на нас внимания.
– Мы недалеко от дома, где живет мальчик. Не зайти ли?
– сказал Рауль.
– Непременно, - ответил я. Мне стало стыдно, что я чуть было не забыл о главной цели нашего предприятия.
Мой спутник указал на большое здание с красивым подъездом.
– Вот этот дом, капитан...
– Отлично!.. Ты дожидайся тут... стань где-нибудь в тени, я войду один.
Я подошел к подъезду и решительно постучался.
– Quien? (Кто?) - раздался голос.
– Yo! (Я!) - ответил я.
Дверь открылась медленно и нерешительно.
– Дома ли сеньорито Нарсиссо?
– спросил я привратника.
Ответ был утвердительным.
– Скажите ему, что друг желает его видеть.
Привратник
– Шшш!
– произнес я, приложив палец к губам.
– Через десять минут будьте у церкви Магдалины...
– Но каким образом, сеньор, вы вышли из тюрьмы?
– воскликнул он, не обращая внимания на мои слова.
– Меня вызывали из-за вас к губернатору...
– Это не важно, - прервал я его.
– Делайте то, что я вам говорю... Помните, что ваши родители и сестры ждут вас с нетерпением.
– Иду, сеньор!
– решительно ответил мальчик.
– Hasta luego! Adios!
Я отыскал Рауля, и мы поспешили к церкви Магдалины. Нам пришлось идти той самой улицей, на которой нас арестовали накануне, однако ее едва можно было узнать: почти все дома были повреждены, вся она была завалена обломками и щебнем.
Ни часовых, ни патрулей не было.
Наконец мы дошли до церкви. Рауль тотчас же спустился в галерею, я же остался ждать мальчика. Он явился вовремя. Схватив его за руку, я спустился вслед за Раулем. Было время прилива, в водостоке стояла вода, и нам пришлось выждать отлива... Когда вода спала, мы выбрались из города тем же путем, которым вошли в него.
У Пуенте-Хорнос я окликнул наших часовых. Они беспрепятственно пропустили нас. Мы были в безопасности!..
Я возвратился в свою палатку после двадцатичетырехчасовой отлучки, и, за исключением Клейли, никто ничего не узнал о моем приключении.
Вечером на следующий день нам с Клейли удалось доставить мальчика в дом его родителей.
Трудно передать радость, с какой мы были встречены, описать сияющие взгляды и ласковые улыбки девушек...
Нам хотелось бы каждый вечер повторять наш визит, но повсюду шныряли отряды гверильясов, чуть ли не ежедневно вырезавших наши патрули. Пришлось вооружиться терпением и ждать падения Вера-Круца.
Глава XXX
ВЫСТРЕЛ ВО ТЬМЕ
Вера-Круц пал 20 марта 1847 года, и американский флаг взвился на замке Сан-Хуан-де-Уллоа. Неприятельские войска были освобождены под честное слово. Большинство солдат возвратилось домой, в далекие Анды.
Город был занят американским гарнизоном, но главные части нашей армии остались в лагере на зеленой равнине, перед городом.
Несколько дней мы ждали приказа двинуться в глубь страны. Нам было сообщено, что мексиканские силы сосредоточены в Puente Nacional, под командой знаменитого Санта-Анны, но через несколько времени донесли, что неприятель стягивает войска в проход Cerro Gordo, на полпути между Вера-Круцем и горами.
После взятия города офицерам опять стало свободнее, и мы с Клейли решились снова навестить наших друзей.