Волкодав
Шрифт:
А потом она сбивала покалеченные старостью ноги, металась по городу, пытаясь собрать выкуп за мужа. Кораблю предстояло сегодня же отправиться в плавание, и аррант Дарсий, хозяин Нада, вовсе не намеревался, ждать. Обежав сородичей-вельхов, Киренн бросилась на торговую площадь, к звонкому кленовому билу, которым испокон веку призывали честной народ обиженные и терпящие горе, Киренн не родилась в Галираде и даже не была сольвеннкой. Кто бы мог ждать, что горожане станут выслушивать всклокоченную старуху?.. Ан нет же, не только выслушали, но даже стали метать к ее ногам деньги.
Собралось два с половиной коня.
Осталось еще четыре с половиной…
То ли глумился Надов хозхин-аррант, то ли вправду непомерно высоко ценил однорукого невольника, никому не дававшего пальца запустить в хозяйское добро. Прилюдно пообещал отпустить его за семь коней серебром. Не более, но и не менее: беда, коли грошика недостанет. А когда его следующий раз в Галирад занесет, про то и сам он не ведал. Может, вовсе более не припожалует…
– Вот тогда, значит, ты к боярину… – сказал Волкодав.
Киренн кивнула. Что такое семь коней для боярина? Для витязя дружинного, ратной добычей и милостью кнеса взысканного без меры?.. Черненое серебряное стремя, к которому так и не допустили старуху, одно стоило больше. Ну так Левый, он левый и есть. На правую сторону не вывернется. Может, и не зря следовала за ним бдительная охрана. Не грех такого зарезать…
– Пошли, – сказал Волкодав. Поднялся и взял Киренн за плечо. – Пошли, вамо, выкупим твоего деда.
Не веря себе, вельхинка обежала глазами его латаную некрашеную рубаху и облезлые кожаные штаны и почти засмеялась:
– Да ты… Да ты сам-то, сынок…
– У меня есть чем заплатить, – сказал Волкодав. И от необратимости этих слов глухо стукнуло сердце. – Пошли, почтенная Киренн кланд Аркатнейл.
Волкодав сразу понял, что они со старухой чуть-чуть не опоздали.
Большой, низко сидевший аррантский корабль еще стоял у причала, но последние приготовления к отплытию споро заканчивались. Вот-вот на обеих мачтах поднимутся пестрые квадратные паруса. Упадут в воду причальные канаты. И судно медленно поползет прочь от берега, на ходу втягивая в себя якорный трос, свитый из крепчайшей халисунской пеньки…
Однорукого Нада Волкодав увидел тотчас же. Несчастный старик переминался у сходен, вглядываясь в толпу. Он и вправду был высок и плечист и, верно, в юности был куда как хорош. А на шее у него болтался бронзовый ошейник. Просвещенные арранты надевали на рабов ошейники с крепким ушком для цепи, чтобы в случае непокорства легче было приковывать для наказания. Вот Над высмотрел свою Киренн, потом шедшего за нею рослого венна… Волкодав видел, что поначалу Над принял его за старухиного сына. Может, даже и за своего собственного. Мало ли, мол, где, у какого племени мог вырасти тот сын… Потом раб понял свою ошибку и только вздохнул.
В это время, обогнав Волкодава и Киренн, к сходням быстрым шагом подошел коренастый, крепко сбитый рыжебородый мужчина.
– На корабль! – повелительно махнув рукой, приказал он старику. – Отплываем сейчас!
– Прошу тебя, Накар… – согнулся несчастный невольник. – Пожалуйста, позови господина…
– Может,
Волкодав посмотрел на обширную тучу, понемногу казавшую из-за небоската тупые белоснежные зубы. Аррантские корабельщики любили отплывать перед бурей: надо было только вовремя миновать скалистые острова, а там уж попутный ветер доносил их чуть не до самого дома. Мореходы они были отменные и в открытом океане никаких штормов не боялись.
Старый Над в отчаянии повернулся к жене…
– Почтенная шенвна Киренн, – подал голос. Волкодав. – Скажи этому рыжебородому, что я прошу его позвать сюда господина.
Мало кого он не любил так, как надсмотрщиков.
– Хозяин отдыхать лег! – не дав женщине раскрыть рта, рявкнул Накар. И вновь повернулся к Наду: – А ты лучше не зли меня, вельх…
– Почтенная шенвна Киренн, – медленно, с тяжелой ненавистью повторил Волкодав, – пусть этот позор своего рода, ублюдок, зачатый на мусорной куче, приведет сюда своего господина. И скажи ему так, почтенная Киренн: если он еще раз откроет свою вонючую пасть, то подавится собственными кишками.
Накар, человек тертый, сообразил, почему венн предпочел обращаться к нему через старуху. Дюжего надсмотрщика испугать было непросто, но дело-то в том, что Волкодав его и не пугал. Он его попросту собирался убить.
Это подействовало лучше всяких угроз. Сдавленно бормоча про себя, Накар взбежал по сходням на судно. А заодно и подальше от висельника-венна. Через некоторое время возле борта появился хозяин – молодой аррантский купец в кожаных сандалиях и добротном синем плаще поверх короткой рубахи из тонкого золотистого шелка. Такая же лента придерживала надо лбом ухоженные темные кудри.
– О-о, Над! – удивился он. – Да никак за тебя в самом деле выкуп собрали?
Старика затрясло, он беспомощно оглянулся на Волкодава.
– Это ты, что ли, – по-аррантски обратился к купцу Волкодав, – при людях обещал отпустить его за выкуп в семь коней?
Дарсий перебрался через борт и зашагал вниз по сходням. Накар шел следом за хозяином, на ходу предупреждая:
– Господин мой, это очень опасный мерзавец… Дарсий только отмахнулся. При этом сдвинулась пола плаща, и стал виден короткий кривой меч, висевший на левом боку. Дарсий, похоже, считал, что владеет им мастерски. Может, так оно и было.
– Во имя Вседержителя, варвар, как хорошо ты говоришь на нашем языке! – сказал он Волкодаву. – Кто ты? Для простого наемника у тебя слишком правильный выговор…
– Это ты обещал отпустить однорукого за выкуп в семь коней? – повторил Волкодав.
– Я, – кивнул Дарсий. – И я от своих слов не отказываюсь. Вот только, любезный варвар, прости, но по твоему виду никак нельзя заподозрить, чтобы твою мошну отягощала хоть четверть коня, не говоря уже о семи. Уж не хочешь ли ты предложить себя вместо него?.. – Киренн ахнула, а купец окинул Волкодава с головы до ног оценивающим взглядом знатока и покачал головой: – Нет уж, избавь меня Боги Небесной Горы от подобных рабов. Так что…