Волкодав
Шрифт:
Получалось плохо. Мало того, что ему совершенно не хотелось слушать все это, так он и не знал, на чём сосредоточить свое внимание в первую очередь, и потому мало что понимал. Для него, привыкшего к последовательным, размеренным, обдуманным действиям, все это было очень непривычным, даже, в какой-то степени, раздражало.
Курск чувствовал то же самое, только вот не по отношению к происходившему вокруг, а непосредственно к Орлу. Он продолжал мысленно задаваться вопросом, который озвучил еще там, при Москве: чем ему мог помочь этот бестолковый ребёнок, который даже не то что пищаль, саблю-то держать не умел?! В конце концов, какая разница, что у него там же земли! Можно было бы просто использовать
Но противиться воле Государя он не мог, и потому обреченно делал для Орла всё необходимое.
Из Москвы они выехали где-то через неделю после рокового для Орла дня. Первым делом было решено навестить Ельца, который уже состоял на службе у Московии, только вот приказа о создании общей обороны ещё не получал. У него же Курск собирался узнать о том, где хотя бы примерно искать остальных. «По крайней мере,» — думал он, — «Елец точно должен знать, где может быть Воронеж, ведь они братья. А, если повезёт, я найду сразу двоих, и наше положение станет гораздо легче, ведь только с этой мелочью в распоряжении достичь главной цели я уж точно не смогу.»
В день отъезда Орёл, собравшись в дорогу, попрощался с матерью. Тула отпустила сына с тяжёлым сердцем, хоть и готовилась к этому дню в течение нескольких людских лет. Она верила, что эти испытания будут только во благо её сыну, сделают его мужественным и сильным, ведь чем старше становился Орёл, тем больше поводов для беспокойства давал ей своим поведением.
В дорогу он взял относительно немного своих вещей — решил не нагружать ни себя, ни лошадей, справедливо полагая, что дома у Курска, если что, всяко найдётся что-то и для него. Самыми ценными предметами в его скарбе были импровизированный дневник, представлявший собой несколько листов некачественной бумаги, довольно крепко сшитых с одной стороны, в который он всё также, как и раньше, записывал всё происходившее, а также несколько перьев к нему.
Всё еще находясь в смешанных и расстроенных чувствах, он прибыл в место, где они с Курском договорились встретиться для отъезда. Он всё ещё не верил, что всё это происходило именно с ним.
Курск же уже ждал его с двумя лошадьми, выделенными им Москвой.
Конец сентября 1570 года. В пути, южнее г. Тулы.
— Ладно, раз уж нам с тобой придётся жить и работать вместе, расскажи немного о себе. — Когда они отъехали уже довольно далеко от Москвы, спросил Курск попутчика. Не то что бы ему было интересно слушать Орла, просто дорога предстояла довольно долгая, и преодолевать её в тишине было бы весьма тяжело.
Орёл ехал на лошади рядом с Курском, едва справляясь с управлением. Раньше он никогда не сидел в седле, но за те дни, что они в Москве готовились к отъезду, Курск смог научить его хотя бы немного управляться с конём. Конечно же, умение Вани держаться на лошади оставляло желать лучшего, и потому Курску приходилось ехать нарочито медленно, чтобы контролировать спутника. Это, как и многое другое, тоже не было ему в радость — один бы он доехал куда быстрее, но Москва, к сожалению, повесил на него этого юнца, да ещё и лошадей дал — нет, он явно намекал на то, что учиться Орлу надо начинать уже в столице.
— Даже не знаю, с чего начать…
— С нашей цели и твоих навыков для неё. — Хмыкнул Курск. — Где-то воевал раньше? — Уже заранее зная ответ, спросил он скорее ради галочки.
— Я рос с мамой и мечтал стать летописцем. Мы часто ездили в Кремль к Москве, чтобы там меня обучили этому делу. — Как-то виновато улыбаясь,
— Ясно.
Курск замолчал. Молчал он долго, — за это время они с Орлом даже успели миновать несколько небольших деревень.
— И ты что, совсем никогда не дрался? Даже в детстве? Ну, знаешь там, игры всякие…
— Ну, как-то не удалось. Я не считал это занятие достойным заполнять моё время.
Курск удивленно повел бровью. Ответ паренька выглядел весьма высокомерно, но, в то же время, довольно мило. На лице Орла снова появилась улыбка, и она значительно скрадывала суть слов, делая их обтекаемее и добрее.
— И ещё я не люблю шум, мне больше нравится, когда всё вокруг решается спокойно.
С каждым словом Вани Курск сомневался в решении Москвы всё больше. В самом деле: он, закалённый в боях воин, чуть ли не в одиночестве стерегущий всю юго-западную границу Московии, — и вдруг нянька для сопляка?
Спустя какое-то время разговор продолжился вновь. На этот раз молчание нарушил уже Орёл.
— А на границе правда очень страшно?
— Для тебя будет очень. — Стараясь не смотреть больше на это изнеженное создание, как бы невзначай бросил в ответ Курск.
Не зная, как продолжить разговор, Орёл принялся смотреть по сторонам. Близился уже конец сентября, и вся природа уже давно была разукрашена в разные цвета, где-то в вышине хмурилось тёмное небо, а на дороге серебристыми осколками водной глади поблёскивали многочисленные лужи. Пахло сыростью, и дождь обещал вскоре вернуться.
Не зная, куда себя деть, он украдкой бросил взгляд на Курска. Еще тогда, в первую встречу, он показался Орлу довольно привлекательным. Сейчас же он отметил для себя, что у его напарника были довольно красивые мужественные черты лица. Более того, они почти подходили под вкус Орла, и потому нравились ему ещё больше. Следы же от прошлых ран только завершали образ бывалого вояки.
Что его привлекают олицетворения одного с ним пола, Орёл понял еще в начале юности, но серьёзных отношений боялся. Он, что называется, «любил глазами» — обычно со стороны наблюдал за понравившимися людьми или олицетворениями, думал о том, как бы он себя вёл, будь он немного решительнее, а затем записывал всё, что его волновало в свой неизменный дневник. Тогда же он и начал ухаживать за собой. Он не находил ничего плохого в том, чтобы выглядеть чуть лучше, чем окружающие олицетворения-мужчины, но с возрастом его стремление к красоте и чистоте стало только усиливаться. Это начинало волновать даже Тулу, и, скорее всего, поэтому она и позволила Москве послать его на границу. А, быть может, и не из-за этого — Орёл не знал наверняка. Раз его земля была где-то там, то, возможно, всё именно так и должно было быть. К тому же, он и сам периодически чувствовал необъяснимую боль в разных частях тела, но ранее он никогда ещё не задумывался над её причинами, считая, что для растущего организма это нормально.
Пошёл дождь. Закрыться от него было нечем, и потому пришлось позволить волосам намокнуть. Вскоре и весь кафтан Орла был сырым насквозь, что с каждой минутой злило его все сильнее. Ну не менять же одежду прямо посреди дороги!
— Хорошо, а штуки вроде топора в руках держал хоть раз? — С почти умершей надеждой в голосе спросил Курск наконец. — Как ты понял, меня тоже не радует наше совместное будущее, но отказаться от тебя я тоже не могу.
— Эм… — Раздумывая, как наименее позорно дать отрицательный ответ, Ваня не нашел ничего лучше, чем сказать прямо. — Нет. — И сразу же поспешил исправить ситуацию. — Вообще, то, что у меня нет опыта, не так страшно. Ты же такой си-ильный и всё умеешь. Ты же научишь меня всему, что знаешь?