Волк Тарин

Ченери Мариса

Тарин слепо протянула руку и взяла то, что лежало на самом верху. Она неуверенно улыбнулась, когда увидела, что это фотография ее матери в подростковом возрасте. Как давно она не видела этих фотографий. Дядя Колин говорил, ему слишком больно на них смотреть. Но Тарин понимала: в этом было нечто большее.

При виде следующей фотографии ее проняла дрожь. Здесь были запечетлены мужчина и женщина с младенцем. Глаза Тарин наполнились слезами. Мама, младенец же – она сама. А вот мужчина рядом – Дрейк. Он смотрел на них с любовью. И он ничуть не изменился с тех пор, как было сделано это фото. Тарин яростно вытерла слезы. Перевернув

изображение, она прочитала надпись на обратной стороне: дата (через два месяца после ее рождения), имена ее родителей и имя, которое принадлежало не ей, – Кейт.

В памяти всплыло смутное воспоминание. Это случилось вскоре после того, как она переехала на виноградник, после смерти мамы. Дядя сказал ей, что он ее удочерил и теперь у нее новое имя. И она должна помнить: теперь ее зовут Тарин, а не Кейт.

Отложив фотографию в сторону, Тарин сунула руку в коробку и вытащила все остальное. Это оказалась стопка тетрадей, исписанных рукой дяди Колина. Она открыла самую старую и начала читать.

В самых ранних записях дядя писал, что его двадцатидвухлетняя сестра переехала в Сан-Франциско и там встретила Дрейка. Что они безумно полюбили друг друга и поженились через несколько месяцев после знакомства. Через месяц Лиза забеременела. Остальная часть тетради была посвящена управлению виноградниками.

Следующая тетрадь была начата, когда Тарин было четыре месяца. Дядя писал, что сестра обнаружила у Дрейка весьма необычные привычки. Некоторые издаваемые им звуки не были похожи на человеческие.

Пролистав тетрадь, Тарин остановилась на странице, заполненной, когда ей был год. Лиза осталась одна, бросив Дрейка. Дядя Колин писал о письме, полученном от сестры. Кое-где он цитировал его дословно. Тарин сжала тетрадь, когда дошла до места, объясняющего все. «Дрейк оборотень. Он больше не мог скрывать это от меня. Сначала я не хотела верить, что мужчина, которого я могла бы любить вечно, может оказаться таким существом. Но он доказал мне это, обратившись в волка. Тогда я поняла, что больше не могу оставаться с ним. Мне надо спрятаться. Кое-кто охотится на нас. Тот, от кого Дрейк велел мне держаться подальше. Я напишу, когда найду безопасное место для нас с Кейт. И если со мной что-нибудь случится, пообещай мне, Колин, что заберешь Кейт и позаботишься о ее безопасности».

Прежде чем перейти к тетради, заполненной примерно в то время, когда умерла мама, Тарин сделала глубокий судорожный вдох. Она открыла страницу, датированную днем смерти матери. «Лиза мертва. Полиция пришла к заключению, что на нее напало какое-то дикое животное. Ее тело было разорвано на части. Теперь я виню себя, что не поверил сестре, когда она сказала, что оборотни существуют и она вышла замуж за одного из них. Поверь я ей, и, возможно, смог бы предотвратить ее смерть. Но размышления о том, что я мог бы сделать, не вернут сестру назад, и теперь у меня есть Кейт, которая нуждается в заботе. Я начал делать то, что меня попросила Лиза. Дал Кейт новое имя – Тарин. Завтра начну оформлять документы для удочерения. Надеюсь, это поможет защитить племянницу от сородичей ее отца».

Чувствуя, что ее сейчас стошнит, Тарин захлопнула журнал. Она никогда точно не знала, как умерла мама. Дядя сказал только, что произошел несчастный случай. Но даже ребенком она понимала, что он врет.

Теперь, узнав правду, она больше не могла бороться с давно спрятанными воспоминаниями.

Схватив с кровати подушку, Тарин прижала ее к груди; голову заполнили образы. И она горько зарыдала.

Дрейк прижал руку к закрытой двери. За дверью слышался плачь. Что же делать? Он все испортил с ее матерью и не хотел допустить ту же ошибку с дочерью. То, что она оказалась жива, – настоящее чудо. Все эти годы он горевал, веря, что потерял их обеих. Сейчас у него стало легче на сердце, ведь частичка Лизы, его пары, жива.

Сделав глубокий вдох, Дрейк постучал. Тарин его проигнорировала. Желание все объяснить, заставить понять было слишком сильно, чтобы позволить ей прятаться от него. Подняв ногу, он выбил дверь. Вид Тарин, сидящей на кровати с прижатой к груди подушкой и страхом в глазах, чуть не уничтожил его.

Он подошел к кровати и медленно сел рядом. Тарин отшатнулась.

– Нам надо поговорить.

Она покачала головой.

– Нет, не надо. – Ее голос звучал хрипло от пролитых слез. – Убирайся.

– Я никуда не пойду. Ты моя дочь. – Заметив на кровати фотографию, Дрейк поднял ее. Если бы он уже не знал, что Тарин его дочь, этого доказательства было бы достаточно. Это была последняя фотография, на которой они были запечатлены всей семьей. Он провел пальцем по изображению жены.

– Как такое возможно, что ты не постарел? Этот снимок был сделан двадцать шесть лет назад. Ты кажешься моим ровесником, - сказала Тарин спокойно.

– Оборотни стареют не так, как смертные. Мы живем очень долго.

– Тогда сколько же тебе лет? Ты бессмертный?

– Нет, мы не бессмертны. В конце концов мы умираем, но наша жизнь может длиться тысячи лет. Мне восемьсот.

Тарин снова покачала головой.

– Это невозможно. – Она замолчала. Дрейк видел бурю эмоций у нее на лице. Наконец она снова заговорила: – А что насчет Уэйда? Сколько ему лет?

– В нашей стае он самый младший. Ему триста.

– И он считается молодым? – Тарин рассмеялась, но смех был невеселый. – А что насчет меня? Могу ли я рассчитывать, что тоже буду жить долго?

Дрейк положил было ей руку на колено, но она оттолкнула его.

– Ты только наполовину вервольф. Ты не унаследовала мои гены. Ты смертная, как и Лиза.

– Чудесно. Значит, я сплю с мужчиной, который слишком стар для меня и который будет жить после моей смерти еще долго-долго.

– Уэйд – твоя пара. Он никогда не покинет тебя, невзирая на то, что ты смертная.

– Черта с два.

– Он – твоя пара, Тарин. Если ты заглянешь глубоко внутрь, то поймешь, что это правда. Твое сердце, твоя душа взывают к нему. Теперь он часть тебя. Когда оборотни находят свою пару, их души соединяются во время первой сексуальной близости. Потом связь становится сильнее. Становится очень трудно находиться врозь.

– Мама была твоей парой?

– Да. Я понял, что она моя половинка сразу же, как только встретил ее.

– Если это правда, как ты мог позволить ей уйти?

Дрейк вздохнул.

– Я рассказал ей, кто я, и она отвернулась от меня. Сбежала. Я думал, разлука покажет Лизе, как сильно она нуждается во мне. Находиться вдали от нее было самым трудным испытанием за всю мою жизнь. Господи, как же я жалею, что отпустил ее. Если бы я знал… - Понимание, что он подвел жену, когда она нуждалась в нем больше всего, все еще грызло Дрейка.