Волхв
Шрифт:
— Он что, грозился все прекратить?
— А ему и грозиться не надо. Если бы не чувство, что подобный случай выпадает только раз в жизни… Конечно, его можно счесть идиотом. Чокнутым. Старым хрычом. Но мне думается, он разгадал некую… — Она опять не закончила фразу.
— Тайну, которой я недостоин.
— Тайну, которую легко спугнуть, а потом вечно кусать себе локти. — И добавила: — Я сама только-только начала понимать, что это такое. Связно объяснить не могу, хоть и…
Молчание.
— Что ж, внушением он, очевидно, владеет мастерски.
— Вас это смутило?
— Теперь, когда я понял, что это именно она, смущает.
— И у двойняшек бывают разные взгляды на то, что можно, а что нельзя, — мягко сказала она. И, помедлив: — Я догадываюсь, о чем вы подумали. Но до сих пор не было и намека на… Иначе мы бы тут не оставались. — Пауза. — Джун всегда к таким вещам относилась без комплексов, не то что я. Раз ее даже чуть не отчис…
Прикусила язык, но было уже поздно. Сделала молитвенный жест, точно прося о снисхождении за свою оплошность. По лицу ее разлилось такое уныние, что я усмехнулся.
— Вы учились не в Оксфорде, потому что там я о вас не слышал. Так из-за чего ее чуть не отчислили из… второго университета?
— Господи, ну и дура же я. — Натянуто-заискивающий взгляд. — Не говорите ему.
— Обещаю.
— Ерунда. Позировала голышом. Смеха ради. Вышел скандал.
— На каком факультете?
Мягкая улыбка.
— Потерпите. Еще рано.
— Но в Кембридже? — Неохотно кивнула. — Блаженный Кембридж.
Мы помолчали. Потом, понизив голос, она произнесла:
— Он видит нас насквозь, Николас. Если я расскажу больше, чем вам положено знать, он все равно пронюхает.
— Не ждет же он, что я поверю в его сказки про Лилию.
— Нет. Не ждет. Можете не притворяться, что верите.
— Неужели и это предусмотрено сценарием?
— Да. В каком-то смысле да. — Глубоко вздохнула. — Скоро ваша доверчивость подвергнется не таким еще испытаниям.
— Скоро?
— Насколько я в нем разбираюсь, и часа не пройдет, как вы начнете сомневаться во всем, что я вам сейчас рассказала.
— Лодку вел он?
Кивнула.
— А сейчас, наверно, наблюдает за нами. Ждет своей очереди.
Я исподлобья взглянул в сторону виллы, на лес за ее спиной; еле удержался, чтоб не обернуться. Никого.
— Сколько у нас с вами времени?
— Достаточно. Это во многом зависит от меня. Нагнулась, сорвала веточку с куста душицы у скамейки, понюхала. Я рассматривал лес на склоне, надеясь заметить цветное пятно, быстрое движение. Сплошь деревья, обманные дебри. Она ловко избегала множества вопросов, которые мне не терпелось задать; но чем дольше я с ней общался, тем больше интуитивных, внесловесных ответов получал; вырисовывался образ девушки хоть и симпатичной, но замкнутой; живущей умом, а не телом, однако с мучительно дрожащей в груди пружинкой, что ждет лишь слабого прикосновения, чтобы распрямиться; университетские спектакли, похоже, помогали ей отводить душу. Я понимал, что и сейчас она по-своему лицедействует, но то была скорее защитная
— По-моему, одна из сюжетных линий требует особой подготовки, — сказал я. — Ее с наскоку не сыграешь.
— Какая именно?
— Наша с вами.
Разгладила юбку на согнутом колене.
— Думаете, только вы сегодня получили обухом по голове? Два часа назад я впервые услыхала о вашей подружке из Австралии.
— Внизу я поведал вам все без утайки. Не сочиняйте лишнего.
— Извините мою навязчивость. Просто…
— Что — «просто»?
— Хотела убедиться. Что вы со мной не шутите.
— Если меня пригласят в Бурани, в Афины я ни за что не поеду. — Промолчала. — Так и задумано?
— Кажется. — Пожала плечами. — Как Морис решит. — Заглянула мне в глаза. — Мы и вправду только мухи в его паутине, точь-в-точь как вы. — Улыбнулась. — Вилять не стану. Он собирался вас пригласить. Но за обедом предупредил, что может передумать.
— Разве он не ездил в Нафплион?
— Нет. Он весь день был на острове.
Я смотрел, как она водит пальцем по веточке душицы.
— Но я не закончил. В первом действии вам явно полагалось мне понравиться. Как бы там ни было, вы этого добились. Пусть вы муха, но не только та, что попала в паутину — еще и та, которую насаживают на крючок.
— Не настоящая?
— На искусственную рыба подчас лучше ловится. — Опустила глаза, не ответила. — У вас такой вид, будто эта тема вам неприятна.
— Нет, я… вы совершенно правы.
— Если вы кокетничали со мной из-под палки, скажите честно.
— Я не могу ответить ни да, ни нет. Все гораздо сложнее.
— И что теперь?
— То же, что было бы, познакомься, мы случайно. Следующий шаг.
— А именно?
Заколебалась, с чрезмерным старанием обрывая с ветки листики.
— Наверное, мне захотелось бы узнать вас поближе. Я вспомнил утреннюю сцену на берегу, но догадался, что она имеет в виду: ее истинное «я» не терпит спешки. И что надо внушить ей, что я это понял. Сгорбился, уперся локтями в колени.
— Больше мне ничего и не нужно.
— Глупо скрывать, — медленно произнесла она, — что, по его расчетам, вы должны стремиться сюда каждую субботу, чтобы встретиться со мной.
— Он не ошибся.
— Тут есть еще одна помеха. — Голос ее дрогнул. — Раз всю правду, так уж всю.
Она умолкла, и я ляпнул наобум:
— Как зовут эту помеху?
— Да нет, я просто заявила Морису, что исполню его желание, сделаю утром, что требуется по роли, но в рамках…
— Благопристойности.
— Да.
— Он что, предлагал вам…?
— Ни в коем случае. Он то и дело повторяет, чтоб мы делали только то, что нам хочется.
— Так и не намекнете, чего он, собственно, добивается?
— А самим вам как кажется?
— Бог знает почему, у меня ощущение, что на мне ставят опыты, как на кролике. Это глупо, ведь я появился тут случайно, три недели назад. Попросил стакан воды.