волчья жизнь, волчь законы...
Шрифт:
В столовой Сергею сразу бросилось в глаза, что здесь все явно отличалось от учебки. В Нижнеподольске дежурным нарядом накрывались столы для всех рот. В центре стола стоял котелок с кашей, чайник, тарелка с шестью кусками сахара и масла. Также стояли пустые тарелки и стаканы на шесть человек.
Здесь же в Говерловской дивизии солдаты, выстраиваясь в длинную очередь, получали пищу у роздачи, как в гражданских столовых общепита, несли на подносах к столам и садились по три, по четыре человека за стол. Садились строго по призывам – «старики» со «стариками», «черепа»
После утреннего развода солдаты разошлись по рабочим объектам. В кубрике остались только Рыжий, который сегодня был дневальным, и Ким.
Кимом звали черноглазого, смугловатого старослужащего по фамилии Якименко, призванного из Киева.
Командир роты капитан Иголка, велев Дробышеву подождать его в кубрике, ушёл по делам.
Сослуживцы разговорились.
«Старики» расспросили новичка, кто он, откуда, где слушил, «чем дышал» на гражданке, есть ли у него девушка.
Сергей был спокоен и в беседе с «дедами» вёл себя так, словно сегодня на подъёме ничего не произошло.
Разговор завязался и вскоре принял веселый оборот. По просьбе «дедов» Сергей рассказал им несколько анекдотов.
– Короче, в школе на уроке биологии решили провести лекцию…на тему «О вреде употребления спиртных напитков». В качестве примера училка показала дождевого червя и два стакана. В одном – кефир, в другом – водка. Кидает червя в кефир, червяк ведёт себя нормально, плавает. Училка спрашивает: «Дети, какой отсюда можно сделать вывод?» Дети отвечают: «Кефир пить можно». Кидает червя в стакан с водкой. Червяк поплавал и склеил ласты. Училка спрашивает: «А отсюда, какой можно сделать вывод?» Дети отвечают: «Водку пить нельзя, вредно». Тут тянет руку Вовочка. Училка спрашивает: «Вовочка, ну что у тебя?». Вовочка говорит: «У меня особое мнение. Водку пить нужно, она глистов убивает».
Рыжий с Кимом хохочут. Дробышев сидит довольный.
– А вот ещё один. Ленин спрашивает Дзержинского: «Феликс Эдмундович, у вас ноги волосатые?» – «Волосатые, Владимир Ильич». Ленин радостно орёт: «Так и запишем, валенки на зиму не выдавать!».
Деды снова смеются.
– Или другой. К Ленину приходят ходоки с голодающего Поволжья. «Владимир Ильич, так, мол, и так. В народе жрать нечего. Люди с голоду дохнут». Ленин советует: «А вы сено… сено жрите». Ходоки с сомнением говорят: «Да вы что… а вдруг мы замычим?». Ленин возражает: «Мы вчера с Феликсом Эдмундовичем бочёнок мёдку на двоих навернули. Так ведь не жужжим же!»
Сергей сыпал анекдотами.
Но вскоре пришёл капитан Иголка и забрал Дробышева в каптёрку, где записал анкетные данные, принял денежный и вещевой аттестаты.
– Сейчас придёт старшина, – сказал ротный, – и поставит тебя на довольстие. А пока меня интересует твоя специальность? Права на машину есть?
– Нет. В свое время не успел отучиться.
– Плохо дело. Мне люди в автопарк нужны. А в твоем личном деле указно, что монтер электропроводки автомобилей.
– Хватит вам, товарищ капитан, какой из меня монтёр. Я и на машине ездить толком не умею. На занятиях
– На трубе?
– Да если бы… на тарелках.
– А почему на постоянку там, в оркестре, не остался?
– А у них там были мысли: сформировать постоянный состав военного оркеста, но до этого дело так и не дошло. От нашего состава оставили двух трубачей, а остальных музыкантов по частям раскидали. Сами же новый состав набрали, из молодых. Дело в том, что нашему начальнику оркестра молодыми солдатами легче управлять. А толку стариков из двадцати человек?
– Можешь не объяснять. У самого треть роты отморозков. Жду – не дождусь, когда их на дембель можно будет уволить.
– Товарищ капитан, расскажите, пожалйста, в двух словах, что такое РМО и чем наша рота занимается?
– Ну что тебе рассказать о роте? РМО – рота материально-технического обеспечения. Основной костяк роты – это отделение ГСМ и автовзвод. Кроме того, есть ещё несколько «точек». Две офицерские гостиницы, свинарник, пожарники. Все это входит в РМО. Служба у нас несложная, но ответственная. Тебя, я думаю, определим в ГСМ. Если возникнут, какие вопросы, или проблемы, заходи, не стесняйся. А сейчас, извини, дела…
После обеда Дробышев помогал старшине, ходил на склад за чистым бельем.
Вечером, перед ужином, киевлянин сержант Ржавин, командир отделения ГСМ, с глазу на глаз спросил Рыжего:
– Ну, как там наш новый гусь?
– Да ничего. Нормальный пацан.
– Выходит, вы с ним помирились?
– Выходит, что так, – усмехнулся Рыжий.
– Я так понял, ты ему предъяву за утренние рамсы предъявлять не будешь?
– Пока нет. Подождем. Приглядеться надо. Кто он, чем дышит. Пока неясно.
– Смотри, – равнодушно сказал Ржавин.
– А ты что думаешь?
– Я что? Он против тебя борзанул. Лично мне по барабану. Думай сам.
– Короче, Дробь объяснил, что пошёл в отказ, опасаясь, что зачмыриться. Ему там какой-то стройбатовец напел, что уборку делать взападло, мол, посылай всех на… Ну я ему растусовал, что к чему. Сказал, что все понял, бунтовать больше не будет.
– Куда он денется с подводной лодки?!
– Ну, это понятно, – кривовато усмехнулся Рыжий.
– Но для профилактики дыню ему отбить надо. Уж больно гордо себя ведёт. Не люблю гордецов. Сегодня цеплять не буду, а завтра на ГСМ прижму слегка. Зацеплю по мелочам. Вечером помну фанеру.
…Так Дробышева приняли в роту.
– Товарищ сержант, разрешите отойти покурить? – спросил Дробышев, обратившись к Ржавин после ужина.
– Дробь, когда ко мне обращаешься, называй меня по имени, – сказал Ржавин. – Меня зовут Саша. У нас здесь не приятно, чтоб к сержанту обращались на «вы». Это у вас там, в учебке, так обращались. У нас здесь все попроще. И вообще, совет: будь попроще, и люди к тебе потянутся. Расслабься, Дробь! Есть такая пословица: кто не расслабиться, тот в полный рост хорошо не оттянется.