Волчья стая
Шрифт:
– Все вроде в порядке…
Потом раздался тихий скрежет, пахнуло сквознячком. Тут же крышка упала, Синий вернулся бегом, возбужденным, горячечным шепотом сообщил:
– Тишина… И в самом деле кухня… Удалось, блядь, удалось, удалось, еще поживем… Посидим, подождем, пока кончится беготня, все равно решат, что мы уже по тайге драпаем, ни одна сука не почешется… Ах ты, сучонок, как же я чисто тебя вычислил… Я-то думал сначала, что ты такой спокойный оттого, что стукач, потом вспомнил: как-то странно ты исчезаешь и вовсе непонятно куда, и несет от тебя потом водкой и бабой, да вольной бабой, надушенной… И шел
Вадим немного успокоился, видя, что пока его не собираются уродовать. Спросил быстро:
– Что там?
– А полный успех, – тем же горячечным, отрешенным шепотом откликнулся Синий, словно в бреду. – Только вот мента нашего сразу током дернуло, скаканул ток по воде – и прямиком в ведро, оно ж железное, так что мусорок откинул ласты. Ладно, я ему шанс давал, плеснул бы малость порезвее, мог и выжить, такая у него была гнилая фортуна… Ну, лось махом снес пару рядков… – Он захлебывался, голос звучал весело, без малейшей враждебности, Синий приглашал абсолютно всех порадоваться своей хватке, мозгам и везучести. – Народишко, то бишь лось с той бабой, дружно ломанулся в дыру, тут пошла пальба, кого-то из них срезали, кто-то второй вроде бы и юркнул в лес, но дальше уж мы это кино не глядели, побежали за тобой. Решили, так оно надежнее. И правы оказались. Сейчас вертухаи начнут рыскать по лесу возле дырки, а сюда ни одна падла сунуться не догадается… Но ты гад… – протянул он со смешанным чувством восхищения и злобы. – Молчал и отсиживался, ловил момент…
– У каждого был шанс, – сказал Вадим, совсем успокоившись.
– Оно-то так… А если бы я не толкнул идею? Смылся бы один-одинешенек…
– А ты на моем месте что бы сделал? – спросил Вадим. – Ты мне брат? Или сват? Или отец родной?
– Ну, вообще-то, каждый и впрямь за себя… – протянул Синий без прежнего напора. – Так уж оно исстари… Умри ты сегодня, а я завтра… Но ты ж женушку бросил, кента бросил…
– После того, как они мне этакий сюрпризец преподнесли? – фыркнул Вадим.
Слава богу, теперь у него было надежнейшее оправдание…
– Тонкая ты у нас натура… – сказал Синий. – Ладно. Что будем делать? С одной стороны, надо бы посидеть часок, а с другой… Невтерпеж.
– Что, если кто-то все же ушел? – вслух предположил Вадим. – Даже если один-единственный… Собачка у них вряд ли ходит по следу, да и трудновато будет ловить кого-то ночью по чащобе… Я бы на их месте начал тут же, в хорошем темпе, сворачивать лагерь. Закрывать заведение. Понимаешь, про что я?
– Понимаю, – хмыкнул Синий.
– Действительно, – мрачно сказал Эмиль. – Даже если до ближайшего цивилизованного жилья путь неблизкий – все равно в этом их сучьем деле лучше перестраховаться.
– Знаете, что я думаю? – спросил Вадим, полностью овладев собой и совершенно успокоившись. – По-моему, первой скрипкой тут вовсе не комендант. И вполне может оказаться, что меньшая часть «черных» большую часть живенько отправит на тот свет, когда все будет кончено.
– А что, убедительно, – подумав, согласился Синий. – Игра с болваном,
– Я с ним потом поговорю, – почти спокойно откликнулся Эмиль.
– Ну, тады живи, – заключил Синий. Наугад, впотьмах ткнул Вадима кулаком под ребра. – Это же мой земеля, понял? Мы с Гришаном из одной деревни, сто лет не виделись, он пошел по вольным далям, я – по «хозяевам», и тут вдруг пересеклись. Чего только в жизни не бывает… Узнали друг друга, вспомнили детство золотое, а потом начали на пару за тобой присматривать и ломать голову, отчего ты такой спокойный, поспокойнее многих прочих, откуда ты возвращался и где мог бабу трахать. Когда прокачали все варианты, сошлись на одном: есть какой-то ход. Жизнь меня кой-чему научила, сообразил: на что-то ты, гад, крепко надеешься, нет в тебе всеобщей безысходности… – Он хрипло рассмеялся. – Безысходности нет потому, что есть ход… Каламбур сочинился, надо же.
– Семеныч, – позвал Эмиль. – Может, двинемся в кухню? Осмотримся, наберем припасов – и в тайгу? Скоро начнет светать. И если они в самом деле будут сворачивать табор, могут запалить все бараки ради пущей надежности…
– Точно, – отозвался Синий, щелкнул зажигалкой. – Пошли.
Глава четырнадцатая
В пещере Аладдина
Синий погасил зажигалку, приподнял крышку, высунул голову наружу и долго прислушивался. Потом бросил через плечо:
– Вылезайте. Если что, успеем назад нырнуть…
Выбрался наружу, прижался к стене возле высокого окна – из-за лунного света в обширном помещении было не так уж и темно, снаружи могли разглядеть шныряющего открыто человека.
Следом вылезли все остальные, встали в тесном проходике меж двумя громоздкими шкафами. Прислушались.
В бараках, где обитали комендант и охранники – бараки эти были совсем рядом, метрах в тридцати, – не горела ни одна лампочка. И было тихо. В противоположной стороне, у лагерных ворот, слышалась какая-то суета, собачий лай и непонятные стуки – но выстрелы стихли.
– А ну-ка, с богом… – прошептал Синий.
В два счета разувшись, на цыпочках пробежал к двери – короткими перебежками, замирая всякий раз в полосах мрака и чутко прислушиваясь. Вернулся, зашептал радостно:
– По-прежнему везет. Замок изнутри открывается. Только надо набрать хаванинки. А вот одежда тут вряд ли отыщется…
– Я там видел ватники, – показал Вадим. – За той дверью – каморка с несъедобным барахлом.
– Освоился ты тут, хитрован… – Синий решился. – Пошли, глянем. Благо дверца не заперта, словно у них уж коммунизм наступил согласно теоретикам жанра…
Благодаря имевшемуся в каморке окну без труда удалось разглядеть, что внутри и в самом деле – исключительно несъедобное барахло: груда каких-то запчастей в солидоле, упаковки с ружейными патронами (но не видно ни единого ружья), фонари и батарейки, две собачьих цепи, алюминиевые фляги, пара ящиков с плотницким инструментом и тому подобные сокровища, бесполезные для беглецов. Разве что фонарики могли пригодиться. В углу, на полках из необструганных досок, лежала груда новехоньких пятнистых бушлатов с воротниками из искусственного меха.