Волчья Радуга
Шрифт:
— Мальчик! — тихо позвала Катя. — Что здесь случилось?
Мальчишка отнял грязный рукав от лица.
— Ты кто? — испуганно спросил он.
— Меня зовут Катя, а тебя?
Маленький погорелец недоверчиво хмыкнул.
— Катя? А не врешь? Ты же дядька.
— Нет, я тетка, — усмехнулась Катя. — Тетенька, в общем.
— А почему ты в штанах?
— Я иду издалека, так удобнее. Так как тебя зовут?
— Эйфи, — шмыгнув носом, сообщил мальчишка. — А остальные все сгорели. А я забрался в колодец. Когда вылез — уже никого не было.
И Эйфи с надеждой уставился на Катю
— Ты пойдешь со мной? — вздохнув, спросила Катя.
Мальчишка кивнул, не спрашивая, куда надо идти, и доверчиво сунул ей в руку теплую ладонь.
— Ночью вдруг как полыхнет, — рассказывал Эйфи. — Мы ничего не поняли. И сразу крыша начала рушиться. Мамка младшеньких на руки схватила, а мне велела бежать. Я из дому выскочил, а там страх такой! Все избы рушатся, горелые доски летают, люди кричат, лошади ржут. И много-много огня. Только он какой— то не такой был. У нас однажды горела соседская изба. Мы тогда тоже все из дому повыскакивали, боялись, что на нас перекинется. Так изба долго горела, удалось потушить. А здесь… Все, чего огонь коснется, рассыпается в прах. И не важно, дерево это, человек ли… Так все и погибли. Если бы я в колодец не залез, я бы тоже погиб. Оно бы и к лучшему: кому я теперь, сирота, нужен…
В голосе Эйфи прозвучала недетская горечь. Растроганная Катя опустилась перед ним на корточки, прижала к груди белобрысую, лопоухую голову, вытерла рукавом своей рубашки копоть с веснушчатого заплаканного личика.
— Не бойся, Эйфи. Я тебя одного не оставлю, — твердо сказала она, а сама тут же задумалась: и что теперь? Тащить малыша в свой мир? Ему, наверное, понравились бы компьютерные игры и телевизор… Но не противоречит ли такое действие каким-нибудь высшим законам равновесия обоих миров? И выдержит ли ребенок переход через Грань? Это женщина в состоянии вынести любую боль… Ладно, решила Катя. Поживем — увидим. Сейчас, посреди пустынной дороги мальчишку уж вовсе не бросишь. Хотя, к сожалению, дорога вдруг перестала быть пустынной…
Разбрызгивая грязные лужи, им навстречу скакали два всадника. На них были черные доспехи — не совсем такие, как в рыцарском зале Эрмитажа, но похожие. На шлемах всадников и на конских головах красовались алые султаны из страусиных перьев. Бежать было поздно, да и некуда: вокруг расстилались поля. Катя инстинктивно прижала к себе Эйфи и сошла на обочину, пропуская рыцарей. Но те рванули поводья, останавливая коней, да так резко, что один скакун встал— таки на дыбы, и его могучие копыта взметнулись прямо у Кати над головой.
— Кто такие? — грозно осведомился один из всадников, держась рукой в черной перчатке за меч. — Чьи холопы?
— А ну, говорите, что, язык проглотили? — прикрикнул второй, наставляя на Катю громоздкое ружье. — Или, может, вы беглые? Так я вас сейчас проучу!
Рыцарь опустил ружье и взялся за плеть. Катя понятия не имела, что ей делать, но была уверена, что бить себя не позволит. Но Эйфи вдруг рухнул на колени, потянув девушку за собой.
— Не губи, господин! Мы из деревни Придорожье, господина барона ниф Феранда. Деревня наша сгорела. Только мы и уцелели. А брат мой на пожаре разума лишился от страха, не гневайтесь на него.
—
— Я тебе говорил, Морэф в ярости, — сказал его спутник. — Теперь деревню спалила, так, может, успокоится. А почему это твой брат шляпу не снимает перед дворянами?
— Прости, господин, — тут же ответил Эйфи. — У него голова ужасно обгорела. Лучше тебе на это не смотреть.
— Да уж, — поморщился рыцарь. — Ладно. Так вы идете к ниф Феранду?
— Да, господин!
Всадники пришпорили коней и поскакали прочь. Катя и Эйфи наконец поднялись с колен.
— А ты странная, — сказал мальчишка. — Откуда ты, в самом деле? Далее не знаешь, что перед черными рыцарями надо сразу на колени падать. Ты еще и перечить им собиралась, я же видел.
Катя перевела дух. На самом деле Эйфи и не представлял себе, в каком она была бешенстве. Стоять на коленях перед этими средневековыми тупицами! Но мальчишка был прав…
— Я тебе когда-нибудь расскажу, откуда я. А сейчас нам надо придумать, как бы безопасно добраться до Венсида. А со шляпой ты здорово придумал.
— А зачем нам в Венсид? — спросил Эйфи. Ответить Катя не успела: по дороге снова кто-то ехал — правда, теперь со стороны Тифланта. Заметив на другой стороне большой камень, Катя схватила Эйфи за руку и потащила туда. Они затаились, прислушиваясь к странным звукам — веселому наигрышу свирели, звону бубенцов и мерным ударам в бубен. Наконец на дороге показалась маленькая кибитка, запряженная буланым мулом. Сверху ее накрывал лоскутный шатер, у мула на голове красовался-желтый бумажный колпак, а на сбруе развевались разноцветные флажки. Из шатра слышался громкий смех. Хотя от такой веселой кибитки невозможно было ожидать беды, после встречи с черными рыцарями Катя, обжегшись на молоке, готова была дуть на воду. Она сочла благоразумным переждать, пока кибитка неспешно проедет мимо. Однако их с Эйфи заметили.
— Эй, парни, чего прячетесь? — вдруг раздался низкий мужской голос.
— Какие смешные! — вслед ему хрустально прозвенел женский.
Кате ничего не оставалось, как выйти на дорогу. Быть может, кибитка тоже едет на юг, и удастся напроситься в попутчики?
— Простите… господа. Мы идем в Венсид. Вы не туда направляетесь?
Дородный чернобородый мужчина на козлах, в цветастой рубахе, с алым кушаком на поясе, натянул поводья.
— Тпру, Тротто. Как тебе ответить, парень? Если эта дорога ведет в Венсид, то, возможно, мы туда и направляемся. Если же она куда-нибудь свернет, то и мы свернем вместе с ней. Мы бродячие артисты, дружок. Куда дорога, туда и мы.
— Мэхо, ну что ты морочишь человека! — из шатра высунулась рыжеволосая головка и ободряюще улыбнулась Кате. — Осенью мы даем представления по всему Аушмедлану, юноша. Сейчас мы едем в Перещепкино — это село почти на границе с Веисидом. Вас подвезти, ребята?
— Вообще-то я… — Катя стянула с головы шляпу, и каштановые волосы рассыпались по плечам.
— Вот так-так! — воскликнул Мэхо. — Девица! А девице уж и вовсе не стоит в наше время одной бродить по дорогам. Залезай-ка в кибитку, красавица! А парнишку возьмем только за отдельную плату И немалую — вон он какой тяжелый!