Волчья хватка
Шрифт:
Почудилось, Поджарову стало стыдно за шефа, отвернулся, будто бы доставая рокфор, сказал с бодрой усмешкой:
— Путь к сердцу мужчины!.. Он просто проголодался. Вот покушает, и увидишь…
— В его присутствии никаких переговоров, — оборвал Ражный. — Мне он не нужен ни голодный, ни сытый.
— Опять ультиматумы, — расстроился финансист, махнул рукой и случайно уронил бутылку — вино хлынуло на скатерть и побежало к нему на колени.
— Он привёз из Нью-Йорка два миллиона! Наличными! — отрывисто и страстно сказал он,
— Странно; кто даёт такие деньги? Посмотреть — извращенец, послушать его — полный идиот…
— Да! У нас всякий инакомыслящий — идиот! — вдруг согласился Поджаров. — А для Штатов — вполне нормальный и прогрессивный человек и вовсе не извращенец. Везде в мире принимают и понимают, особенно богатые люди. Это мы тут все идиоты и извращенцы, потому что не умеем ни жить, ни работать, ни уважать друг друга. Между прочим, говорят, что Михаил Идрисович — человек будущей России, свободный, раскрепощённый и демократичный. Разве тебе не хочется жить богато и с детской непосредственностью? И никогда не слышать слово — нельзя?
— Много чего хочется…
— У богатых свои причуды… Находят общий язык, — он понял, что хватил через край в своих верноподданических чувствах, прожевал и запил рокфор соком. — Никогда не ел этот сырок. И знаешь, совсем даже не плохо. А омуль с душком вообще замечательная штука! Попробуй? На запах внимания не обращай, как только возьмёшь в рот — никакого запаха…
— Мы ждём японца? — в упор спросил Ражный.
Финансист на сей раз ответил честно.
— Должен быть с минуты на минуту. Без него нельзя.
— Это он вас помирил?
И тут Ражный вдруг понял причину столь резкой перемены в поведении Поджарова: прямо на обеденный стол глядели пластмассовые кабаньи глаза и раздутые, хищные ноздри будто тянули воздух и принюхивались к резкому запаху тухлятины.
Да он под пристальным взглядом камер ничего, кроме дифирамбов, и петь не станет!
— Кстати, а почему бы нам не встретить Хоори? — предложил Ражный. — Если с минуты на минуту? И свежим воздухом подышать? Здесь все провоняло гнилой рыбой.
— Не откажусь, — мгновенно согласился он и встал. — И впрямь засиделись…
Прогулочным шагом, почти соприкасаясь плечами, они вышли за ворота и шагали ещё добрую сотню метров, прежде чем финансист открыл рот, точно зная радиус действия видеокамер. И их наличие не скрывал.
— Думаешь, все переколотил? — спросил с усмешкой и все-таки шёпотом. — Да тебя нашпиговали, как булку изюмом.
— Я чувствовал…
— И вёл себя неосторожно! Снимают не мои люди…
— Чьи же? Японца?
— Где бы я, по-твоему, взял столько аппаратуры?
— Веду себя так, как считаю нужным, — резко обронил Ражный.
— Не требуй устранения Каймака! — быстро заговорил финансист. — Он на самом деле вернулся набитый долларами.
— Я вообще ничего не собираюсь требовать. Во всей этой суёте мне интересно лишь взглянуть на стиль Мопателе.
— Хоори готов встретиться… Но ты лучше откажись!
— Почему?
— Косоглазому не поединок нужен, а видеозапись боя. Потом его аналитики обработают, разложат по элементам, по деталям, расшифруют. Там такие спецы сидят! И когда просветят насквозь, снимут каждый твой шаг, каждую тренировку — кинут тебя! Вернее, нас с тобой.
— Неужели японцу не хватило для анализа схватки с Колеватым? — откровенно изумился Ражный. — Там-то два натуральных поединщика.
Поджаров несколько метров прошёл, глядя себе под ноги, обогнал Ражного и встал на пути.
— Не хватило. Потому что он не видел и никогда не увидит этой плёнки.
— Вы как пауки в банке, — обронил Ражный, но финансист пропустил это мимо ушей, сказал с чувством затаённой горечи:
— Съёмку борьбы с генералом Колеватым делал мой человек. А ты его недавно порешил… Просил же тебя…
— Твоего человека зарезал волк.
— Знаю… Да волк-то твой, — он стряхнул с себя чувственность. — Так что тебе придётся вести себя не так, как считаешь нужным, а как выгодно для дела. Если Хоори все-таки станет напрашиваться или заводить тебя, чтоб выйти на ковёр, — не соглашайся ни в коем случае. Я понимаю, соблазн накостылять ему велик, но сработаешь на него. Он-то готов сносить любые оплеухи.
— Когда же ты собрался скинуть его с хвоста? И как, если он всевидящий и вездесущий?
— Косоглазого во вторую очередь, — поспешил предупредить Поджаров. — Сначала освободим Каймака. От зелени и от должности. А без него и Хоори задавим. Неужели мы, два русских мужика, не зажмём японца?
Ражный развернулся и пошёл назад, к базе. Финансисту ничего не оставалось, как пойти следом.
— Ты не боишься, что потом, когда останемся вдвоём, я скину и тебя? — на ходу и деловито поинтересовался Ражный.
— Не боюсь, — сразу и твёрдо ответил тот. — Меня нельзя скинуть, как с черепахи панцирь. Проглотят тебя с потрохами, идея-то в воздухе носится, а при нынешней технике!.. Тебе лучше со мной в паре, чем с этими козлами или с другими…
Он замолк, поскольку до базы оставалось не больше сотни метров, и все-таки у самых ворот не выдержал, прошептал:
— Нажрался всякой гадости… Мутит. До горшка бы дотянуть.
Они дотянули до крыльца гостиницы, когда со второго этажа из окна вместе с осколками стекла вылетела тарелка и ещё что-то бесформенное и неразличимое. Финансист сошёл с тропинки, пнул полуобглоданный бараний бок и, забывшись, сказал громко: