Волчья хватка-2
Шрифт:
Он всегда тяготился особыми полномочиями и, когда приходилось применять их, сильно страдал потом и как всегда мучился от бессонницы. Но в интересах государства это приходилось делать, несмотря на собственные чувства и муки совести.
Сейчас он ужаснулся, представив себе, как надевает наручники на сморщенные запястья старух, однако только стиснул зубы. А они, немощные и беззащитные, женским своим чутьём уловили угрозу и хоть с ворчанием, да поплелись следом.
Если бы от них, как понятых, потребовали подтвердить детали эксгумации в суде,
Оставленные для охраны бойцы откровенно спали на солнышке, расстелив брезент, а медик расхаживал возле захоронения, по-зековски заложив руки назад.
— Олег Иванович! — кинулся он навстречу. — Послушайте меня! Я вспомнил. Иногда камни ставят на могилу как заклятие! Чтоб никто не потревожил праха. У меня был случай!..
— Все это мистика, доктор! — оборвал его Савватеев, выдёргивая брезент из-под бойцов: — Подъем!
— В это можно верить или не верить, но есть же общеизвестные факты! У меня нехорошее предчувствие… Отчего-то же сгорела электроника?
— Вы оба сошли с ума!
— Кто — оба?
— Со своим коллегой! Везде вас током бьёт, шаровые молнии летают… По возвращении — обоих на покой. А сейчас исполняйте свои обязанности.
Эксперт тяжко вздохнул и развёл руками:
— Как хотите. Но я вас предупреждал…
Савватеев позвал понятых, оставленных на дороге, а егеря велел поставить рядом с могилой. После неудавшегося побега Карпенко налился мрачной ненавистью и шёл, не поднимая головы, тут же несколько оживился, огляделся и насторожённо замер, обняв сосну, к стволу которой был прикован.
— Что, узнал место? — насмешливо спросил Савватеев и толкнул его плечом: — Или темно было, когда зарывали?
Карпенко вдруг ухмыльнулся и скосил взгляд:
— Ты давай копай, копай… А я посмотрю. Бойцы отвалили камни в сторону и взялись за лопаты, окончательно разочарованный медик, пристроившись под деревом, начал писать протокол эксгумации, а старухи встали чуть в сторонке и горестно подпёрлись, словно на похоронах.
После того как сняли землю на два штыка и обнажились стенки могилы со срубленными корнями ближних сосен, в воздухе явственно запахло гниющей плотью.
— Ну что, не созрел ещё для чистосердечного? — почти по-дружески спросил Савватеев егеря. — Пора бы уж. Оформим явку с повинной, а это и для прокуратуры, и для суда аргумент.
Егерь сосредоточенно помалкивал и не скрывал интереса, наблюдая за раскопками.
— Лучше сделать это сейчас. Запишем в протокол, что ты сам указал место захоронения. Помоги себе сам. Или я тебе начну помогать.
— Да отстань ты! — не глядя, бросил Карпенко. — Помощник нашёлся… Знаю я, как вы помогаете!
— Смотри, я тебе предлагал, — Савватеев отошёл к медику и стал наблюдать за егерем со стороны.
Офицеры копали теперь по очереди, поскольку в тесноватой могиле уже было не развернуться, время от времени эксперт подходил, заглядывал в яму и сдерживал
— Есть! — наконец сказал боец и сел на край раскопа. — Глядите…
— Понятых попрошу подойти ближе, — уже суконным голосом произнёс медик, осторожно спускаясь в могилу.
Из песка торчали подогнутые и разваленные в стороны, колени, а вернее то, что от них осталось…
Старухи опасливо подошли и перекрестились, Карпенко вытянул шею, однако из-за отвала не мог видеть дна могилы, и все равно его реакция была странной: на лице вызревало весёлое удивление.
— Зачищайте, — хладнокровно и деловито распорядился удовлетворённый эксперт, выбираясь с помощью бойцов из ямы. — Как без фотосъёмки? Не знаю…
Эксгуматоры стесали лопатами стенки, чтоб не сыпалось сверху, и начали осторожно выгребать песок по контуру тела. Они явно храбрились — очень уж хотелось выглядеть профессионалами в глазах начальства (не век же в диверсантах ходить), однако обоих мутило от вони и вида полуистлевших останков. Понятые повсхлипывали и тихонько, по-старушечьи расплакались; невозмутимо-меланхоличными оставались лишь эксперт да повеселевший егерь, выворачивающий шею, чтоб заглянуть в яму.
Савватеев почувствовал момент, когда можно задать старому медицинскому волку один-единственный вопрос, который тревожил его больше, чем вся операция. Он подсел сбоку, заглянул в бумаги, спросил полушёпотом;
— Как вы считаете, генетической экспертизе можно доверять?
Эксперт посмотрел со значением:
— Не волнуйтесь, Олег Иванович. Медицинская наука шагнула далеко вперёд. Дальше, чем человеческая психология.
— Что это значит?
— А то, что мы готовы подвергать сомнению все, что не можем постичь своим утлым, позавчерашним мышлением. Как, например, с камнями…
— То есть полная гарантия идентификации?
— Странно, что вы спрашиваете об этом, — занятый делом, проговорил он. — Мне казалось, вы человек прогрессивный… Точность — девяносто девять и девять десятых процента.
— Все-таки одна десятая на ошибку…
— Не бойтесь, американцы поверят! — довольно засмеялся эксперт.
— Почему?
— У них совершенно иная психология, техничная. Они науке верят больше, чем своим глазам.
Задавать ему вопросы больше не имело смысла— мог что-нибудь заподозрить…
Савватеев постоял у ямы, поглядел, как бравые диверсанты залавливают рвотные позывы, и перехватил воровато-пристальный взгляд Карпенко.
— Жертва всегда притягивает, — Савватеев зашёл к нему сзади. — Особенно безвинная…
— А я знаю, кого тут зарыли! — егерь нервно заулыбался, а точнее, оскалился. — И догадываюсь, кто!
— Кто?
В это время боец, обметавший еловым веником останки, вдруг закричал и, как пингвин, выскочил из могилы.
— Смотрите! — лицо у него вытянулось, безумные глаза остановились. — Ничего себе!..