Волчий зарок
Шрифт:
О состоянии Полунина они почему-то отказывались говорить и допрашивали Изю целых пол-часа. Либерзон уже был готов мчаться в больницу сразу после того, как сотрудники милиции перестанут его обрабатывать, но в это время Изе передали, что Полунин звонит сам.
– Слава богу, вы живы, Володя, – обрадованно забормотал Либерзон в трубку. – А то я так за вас перепугался, что едва инфаркт не заработал!
– Да со мной-то ничего не случилось, – усмехнулся Полунин, растрогавшийся от переживаний Изи. – Машину твою жалко. Я бы тебе из нее картинку в
– Ой, да не думайте вы о машине, Володя, – воскликнул Либерзон. – От нее в теперешнем положении все равно было бы мало прока. Хорошо, что сами живы остались! Бросайте все дела и приезжайте. Сегодня вам определенно нужно отдохнуть. Я же говорил, что Ким нам замечательную баньку подготовил...
– Как там Антон? – прервал словоизлияния старика Владимир. – С ним все в порядке?
– Конечно! Мальчик ничего не знает. Он в отделе игрушек своих солдатиков на танке катает.
– Вот и хорошо, – облегченно вздохнул Владимир. – Ждите, скоро буду.
Полунин простился с Пеплом и собрался уходить. Горелов клятвенно заверил его, что сделает все необходимое для поиска Чернова и Мороза. А затем проводил его до дверей и приказал своему водителю возить Полунина по Тарасову ровно столько, сколько Владимиру потребуется.
Полунин не стал отказываться от такого предложения. С его ранением управлять автомобилем самому все равно бы не получилось. А кататься по городу в общественном транспорте Владимир не мог. Слишком мало у него было времени и слишком много дел.
Распростившись наконец с Пеплом, Полунин попросил водителя «Мерседеса» отвезти его к заместителю прокурора. Причина для повторного визита к Гришаеву была у Владимира одна – ему срочно требовалось найти Чернова. И ограничиваться только возможностями Пепла Полунин не собирался. Владимир хотел попросить Гришаева найти для него однокурсника Виктора Либерзона. Если бы Полунин знал, как быстро исполнят его просьбу!
– Явился! – Гришаев театрально вскинул руки к потолку. – Ну что ты за фрукт, Полунин? Почему вокруг тебя постоянно вьются какие-то неприятности? Посмотри, что ты устроил в центре города? Прямо западный берег реки Иордан!
– Я устроил? – зло переспросил Владимир. – Это значит, я сам попросил, чтобы меня расстреляли? Новый способ самоубийства придумал?
– Ну, не ты! Ну, из-за тебя, – стушевался заместитель прокурора губернии и, наткнувшись на колючий взгляд Полунина, смутился еще больше. – Ладно, извини. Мне головомойку устроили, а я на тебе сорвался... Кто это был? Только не говори, что не знаешь!
– Скажу, – огрызнулся Владимир, но тут же смягчил тон: – Есть у меня подозрения. Но, чтобы подтвердить их или опровергнуть, мне нужно переговорить с одним человеком. Устрой мне встречу с Ильей Черновым.
– С ке-ем? – Гришаев едва не подскочил на своем кресле. Его глаза широко раскрылись, и в них было столько удивления, что Полунин не решился повторить свою просьбу.
– Милок, ты опоздал! – с нажимом продолжил тот. – Я бы и сам с ним поговорил,
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Владимир, догадываясь, что именно услышит в ответ.
– Только то, что упомянутый тобою Чернов два часа назад найден мертвым на обочине пригородной дороги, – проговорил Гришаев. – И у следствия большие подозрения насчет того, не семейка ли Либерзонов этому посодействовала. Боюсь, у твоих друзей начинаются настоящие неприятности!
Владимир несколько секунд молчал, переваривая услышанное. Собственно говоря, подобное развитие событий Полунин предугадать никак не мог. Все-таки на слушании в арбитражном суде торгово-промышленной палаты Чернов был свидетелем Бережного, подтверждая его показания. И устранять его Станиславу вроде бы не было никакого смысла.
Но еще меньше логики в убийстве Чернова можно было найти, если представить, что сделали это Либерзоны. Признание Ильи в соучастии в афере против Виктора было им нужно, как воздух. Именно об этом Полунин и сказал заместителю прокурора.
– Ты, Володя, похоже, не совсем понимаешь ситуацию, – усмехнулся Гришаев. – Чернов, может быть, и нужен был Либерзонам, но только молчащий. Все показания Бережного об угрозах Виктора в его адрес и отказе этого папенькиного сыночка выполнять обязательства по контракту подтверждает только Чернов. А если доказать их не удастся, то дело из разряда уголовного превратится в сугубо экономическое. Либерзоны, конечно, лишатся своего магазина, оптовых фирм, квартиры и всего прочего, но посадить их будет уже трудновато. Да и штрафные санкции будут значительно мягче...
– Но ведь если бы Чернов подтвердил, что аферу затеял Бережной, а не Виктор, то Либерзоны выигрывали бы дело? – перебил Владимир. – Разве не так?
– Может, и так, но это только твои домыслы. Причем бездоказательные...
Полунин понял, что спорить с Гришаевым бесполезно. Пока не появятся какие-нибудь факты, хотя бы косвенно изобличающие Бережного в организации аферы против Либерзона, убедить в чем-то следствие не получится. И Владимиру ничего другого не оставалось, как попрощаться с Гришаевым и уйти.
Вернувшись в машину, Полунин попросил водителя отвезти его на междугородный переговорный пункт. Теперь многое мог решить звонок Мирону.
Отправляясь в турне вокруг Европы, Владимир не взял с собой сотовый телефон, поскольку не видел в нем необходимости. Покупать трубку в Тарасове для одного-единственного звонка смысла не имело. Поэтому и звонить пришлось из кабинок «междугородки».
Можно было, конечно, воспользоваться тем сотовым, что Пепел держал в машине, но Полунину не хотелось этого делать. У него не было уверенности, что в трубке не стоит «жучок» или ее волна не прослушивается. А Владимир не хотел, чтобы кто-нибудь в этом городе знал суть его разговора с Мироном. Поэтому с «трубки» из машины он позвонил только Пеплу.